Безумные дни в Эстерате - Эрли Моури

— Спасибо! Спасибо, моя госпожа! — на ее смуглом лице тут же засияла та самая добрая улыбка. Улыбка и благодарность засветились больших черных глазах.

— Нобастен здесь или сбежал на рынок? — Эриса, не дожидаясь ответа, пошла по дорожке вдоль благоухающих цветами клумб. — Любит он там разгуливать.

— Здесь я, госпожа! Как же мы волновались! Ведь задержались насколько! — старый слуга торопливо вышел навстречу. — И ночью вас выглядывал. И днем себе места не находил.

— Ну зачем так, мой друг, — Эриса обняла его и прижалась своей бархатистой щекой к его щетинисто-колючей. — Кратко, расскажи мне о самом важном, и я пойду отдыхать. Не представляешь, как вымоталась в дороге. Эти верблюды — настоящее мучение. Боги, ну почему здесь в недостаточном почете лошади?!

— Кратко… Разыскивали вас. Какие-то люди от важного господина, — сообщил слуга, и было заметно его беспокойство. — Вчера приходили дважды. Нет, трижды. Последний раз почти ночью, громко стучали в калитку. Архву очень напугали. И мне теперь тревожно.

— Не беспокойся, это люди Кюрая, — сказала госпожа Диорич. Старый слуга, конечно, не знал в точности кто такой Кюрай Залхрат и какие отношения связывают с ним стануэссу, но сам факт, что Эриса знает, от кого вчера приходили люди, должен был старика как-то успокоить. И еще госпоже Диорич подумалось: «Значит Залхрат уже вернулся в город и увы раньше ее. Что ж сама напросилась на такой поворот…»

— Что интересного стряслось еще? — полюбопытствовала Эриса.

— Письмо от Дженсера, — с улыбкой сообщал Нобастен.

— Письмо и шкатулка с подарками, деньгами? — рассмеялась стануэсса, направляясь к двери.

— Нет, только письмо, — видно старый слуга не распознал в ее словах шутку. — Больше ничего важного. Могу рассказать о хозяйственных тратах, покупках.

— Ой, ой, об этом потом, — отмахнулась Эриса и стала подниматься по лесенке в свою спальню. Уже сверху крикнула Нобастену: — Друг мой, сделай что-нибудь попить. Сок или красный чай.

Письмо от Дженсера дожидалось госпожу Диорич на круглом столике у кровати. Присев на подушки, стануэсса ногтем отковырнула печать и развернула свиток.

«О, любовь моя, Эриса Диорич. Как я страдаю без тебя, моя дорогая, самая прекрасная женщина на этом свете! Считаю дни, когда я…» — начала читать Эриса послание мужа.

Она пробежала глазами еще пару строк и оторвала взгляд от письма. Подобные слова могли заставить биться чаще ее сердце в прежние годы. Да, Дженсер умел увлечь сладкими речами. Но теперь сказанное этим полуаютанцем казалось не во всем настоящим и несколько приторным, как дешевая халва в припортовых лавках. Эриса подложила чтение:

«Увы, я так и не дождался ответа ни на свое первое письмо, ни на второе. Ну почему ты терзаешь меня своим молчанием?! Получила ли ты деньги? Все ли у тебя хорошо?...» — запоздавшие письма и деньги… теперь-то по прошествии многих дней стало ясно, что всему виной аютанский торговец, из-за которого и вышла эта скверная ситуация. Дженсер это пока не знал. В самом деле если бы этот шетов торговец по имени Мархар, которому поручалось доставить первое письмо Дженсера и шкатулку разыскал стануэссу до своего отплытия на острова, то не было бы никакой необходимости идти к ростовщику и занимать деньги. И не случилось бы тогда столь нежелательного, опасного знакомства с Залхратом. А также не было у Эрисы кольца нубейской богини. Арленсийка вытянула палец, глядя на золотистый блеск тонкой гибкой змейки по ободку. И мысленно стала перечислять: не было бы этой магии, не было того жуткого случая в «Брачном сезоне», и не узнала бы она любви господина Лурация. И даже тайны собственной души, неожиданные порывы, страсти, желания, наверное, не открылись бы ей.

Так хорошо это или плохо, что торговец Мархар задержал первое письмо и шкатулку переданную Дженсером. Эриса задумалась. Ей захотелось сейчас разжечь курительную трубку. Только не хотелось показывать ее Нобастену, а тот уже должен был появиться с питьем.

«Так, хорошо или плохо?» — задавалась она вопросом, и к своему удивлению обнаруживала, что большая часть ее растревоженной души тихо шепчет: «…да, да, это твое». Ведь если быть честной, то даже с самого начала брак с Дженсером она принимала лишь как очередное приключение. Если бы Флер Времени — эта великая сила, данная ей нубейской богиней — мог перевернуть время так, чтоб она оказалась в начале того самого дня, когда собиралась идти к ростовщику, чтобы занять деньги, то чтобы она изменила? Ничего! Она бы все оставила как есть. И даже не стала бы выкидывать из сложившейся истории Кюрая Залхрата. Не потому, что он ей хоть чем-то мил, а потому, что пусть будет. Пусть случится все так, как распорядятся боги, и жизнь ее наполнят радости и мучения так, как это есть сейчас. Ибо нет никакого желания вернуть одинаково скучные годы, проведенные до этого в Арсисе

Нобастен вошел, поставил на столик кувшин со свежим гранатным соком и бокал. Вышел тихо, подумав, что госпожа сосредоточенно читает письмо мужа. Эриса же а самом деле лишь смотрела на исписанный Дженсером лист, в то время как в голове ее проносилось множество мыслей о собственной жизни и происходящих в ней самой переменах.

Письмо она все-таки дочитала. Несколько моментов тронули ее. Первый, когда глаза наткнулись на строку: «…Не изменяешь ли мне случайно… Шучу, родная! Я же знаю, что ты образец верности и благочестия…». Возражать ему, что она вовсе не «образец верности и благочестия» было бы глупо. Да и сам Дженсер прекрасно знал, что она никогда ему не была всецело верна. Даже в первые месяцы их брака ее было в чем упрекнуть. Сейчас от прочитанных в письме слов стало… Нет, не стыдно. Ей стало больно, что истина о ней будет мучить человека, который ей все-равно остается дорог. К горлу подкатил ком, но она не заплакала — запила его несколькими крупными глотками терпкого сока.

Дальше Дженсер писал что-то о детях, которые могли бы быть, и каких-то дурацких эсмирских обычаях. Он и раньше раздражал ее этим. Теперь и вовсе ничего подобного стануэссе не хотелось слышать. Сведенья о его немалом наследстве, плантации, поместье были госпоже Диорич безразличны. А вот одна строка тронула внимание стануэссы: «Меня сопровождает дорогая моя сестра Сульга