Игра на двоих - Татьяна Тальская

Между нами зависают слова. Мы еще не там, но это… то, что между нами, пахнет чем-то очень похожим на любовь. Или как минимум ее началом.

— Пока, — шепчу я.

— Пока.

Я смотрю, как он убирает телефон в карман и продолжает выбирать. Илья Мельников ходит по отделу белья и покупает… мне белье. Я улыбаюсь. И мне все равно, для кого именно эта улыбка, для него или для меня. Потому что это уже идеально.

Ровно в семь я вижу фары: черный «Бентли» заворачивает к дому.

Я хватаю сумку и почти вприпрыжку сбегаю по лестнице. Риты и Дани дома нет, мы и правда почти не пересекаемся последние недели. Я почти каждую ночь провожу с Ильей. Я знаю, что по правилам надо бы изображать недоступность, но зачем? Я хочу его видеть и уже устала от игр. Он, кажется, тоже.

Я выхожу, Илья выбирается из машины, видит меня и улыбается так, что у меня все внутри тает. Эта улыбка…

Я подхожу ближе.

— Привет, — говорит он и мягко целует меня.

— Привет, — сияю я.

Он смотрит на меня этим глупым счастливым взглядом, и я смотрю так же. Как будто мы не виделись тысячу лет, хотя прошло всего часов десять. Мне это нравится.

Он отступает, чтобы я села, и я ныряю на заднее сиденье.

— Привет, Андрей, — улыбаюсь я водителю.

— Привет, Катя, — отвечает он в зеркало.

Илья садится рядом, кладет мою руку к себе на колени. Я целую его в щеку, пока машина выезжает.

Так, Катя… успокойся. То, как он выбирал белье днем, включило во мне какую-то сумасшедшую «влюбленную кнопку», и я забываю, как вообще быть строгой.

— Как день? — спрашивает он.

— Сейчас хорошо. А у тебя?

Он улыбается.

— Я купил тебе подарок.

— Правда? — я изображаю удивление. — Какой?

— Увидишь дома.

Дома. У меня внутри все щекочет.

— Это то, о чем я думаю? — шепчу я, кидая взгляд на Андрея.

Илья хмурится вопросительно.

Я наклоняюсь к его уху.

— Тот самый огромный… подарок.

Илья каменеет на секунду, потом говорит громко, с идеально спокойным лицом:

— Андрей, остановите машину. Катя выходит. Пусть прогуляется пешком.

— Не надо, Андрей! — я хихикаю.

Андрей улыбается одним уголком губ и продолжает ехать. Кажется… он все услышал.

Через полчаса мы заезжаем на его длинную подъездную аллею. Густая темнота, дорога вьется.

— Я говорила, что обожаю твой дом? — спрашиваю я.

Илья подмигивает, убирая прядь моих волос за ухо.

— Разок-другой.

Мы смотрим друг на друга, и воздух между нами искрит.

Машина останавливается у дома. Андрей выходит и открывает мне дверь.

— Хорошего вечера, Катя.

— Спасибо, тебе тоже.

Илья выходит и идет к багажнику. Достает… примерно десять пакетов, и у меня внутри все подпрыгивает.

— О-о… ты, оказывается, был занят, — говорю я нарочито спокойно.

— Не так, как ты будешь занята, когда начнешь это носить, — бурчит он, поднимаясь по ступенькам. — Спасибо, Андрей. Увидимся утром.

— Спокойной ночи, Илья, — отвечает Андрей и уезжает.

Мы заходим, включаем свет. Я поднимаю взгляд на огромный холл и улыбаюсь.

— Илья… тут так красиво, что дыхание перехватывает.

— Я знаю, — соглашается он. — Я тоже каждый раз так думаю. Я решил: дом я не сношу. Буду реставрировать. У него слишком много характера, чтобы все это убрать.

— Согласна, — улыбаюсь я.

Он вручает мне пакеты.

— Я весь день этого ждал. Я сейчас приготовлю ужин… — он мягко целует меня, — а ты устроишь мне показ мод.

Я заглядываю в пакеты: дорогая бумага, кружево, шелк.

— Э-э…

Он поднимает бровь.

— «Э-э» — это что?

— Ты помнишь, что у меня сейчас… эти дни? — я пожимаю плечами. — Я не могу заниматься сексом.

Он смотрит на меня спокойно.

— И… что?

Я зависаю.

— Если бы я хотел тебя только ради секса, Катя, — говорит он сухо, — мы бы не продержались дольше первого свидания.

У меня рот приоткрывается.

— Что?

— Я… — он раздраженно мотает головой. — Я не так сказал.

Я улыбаюсь и провожу ладонью по нему через брюки, чисто из вредности. Чувствую, как он сразу реагирует.

— Тогда зачем я тут?

Он наклоняется ближе.

— Чтобы я когда-нибудь добрался до твоей красивой… попы, — произносит он так, что я хохочу.

Он разворачивает меня к лестнице и ощутимо шлепает по ягодице.

— Иди. Пока не напросилась.

С пакетами в руках я взлетаю наверх через ступеньку. Господи! Этот вечер становится… просто шикарным. Он невероятный! Я знала. И шанс у нас все-таки есть.

Илья принимает душ и заходит в спальню в одном полотенце. Сбрасывает его, и у меня снова подкашиваются колени. Что бы ни происходило между нами, его сексуальность… завораживает меня каждый раз.

Он выключает свет, забирается за мной, обнимает и целует в щеку. Я улыбаюсь от его прикосновения.

Он кладет большую теплую ладонь на мой живот, бережно, будто чувствует, где болит. Мы лежим молча, между нами тесная близость, спокойная, почти домашняя. Я знаю: он не спит. Думает о чем-то.

— Мы не просто спим друг с другом, Илья, — шепчу я.

— Я знаю.

— Тогда что это? — снова шепчу.

— Я слишком устал для этого разговора.

Я хмурюсь.

— Спи, малыш, — бормочет он, целует меня в щеку и прижимает крепче.

Вопросы крутятся во мне, но в его руках мне спокойно. «Слишком устал для этого разговора»… Это что вообще значит?

Как будто я плыву все дальше в море и не вижу берега. Я понимаю, что это опасно, но меня тянет течение, и я не могу остановиться. И, если честно… я бы, наверное, не остановилась, даже если бы могла.

Вода темная. Но поздно. Я слишком далеко от берега, чтобы повернуть назад.

Письмо в почте:

Моя дорогая Пинки, напиши что-нибудь интересное. День скучный.

Эдуард

Я усмехаюсь и виновато оглядываюсь в кабинете. Вообще-то мне не стоит болтать с Эдиком на работе, но мой день тоже скучный. Мы привыкли переписываться по несколько раз в день. Чисто дружески, конечно… но весело. Если бы не эта язвительная манера, я бы не смогла совместить в голове, что Эдуард и Илья — один и тот же человек.

Я печатаю:

Мой дорогой Эдик, у человека есть две части тела, которые растут всю жизнь: нос и уши.

Пинки

Ответ прилетает сразу:

Пинки, разочарован твоим «интересным фактом». Еще один кусок информации, который мне не нужен.

К счастью, я благословлен совершенством. Про тебя этого не скажешь.

Может, тебе пора сменить аватарку с кота на слона, чтобы перестать вводить в заблуждение