Игра на двоих - Татьяна Тальская

— Очень большие. Самые большие, какие есть.

— Тогда красные розы?

— Наверное.

— Двенадцать?

Я морщусь.

— Она… упрямая.

— Тогда четыре дюжины?

— Да. Пожалуй, так.

— Хорошо. Текст для открытки?

Я зависаю.

— Напишите… «Прости».

Звучит уныло, но мозг вообще не работает, когда она злится.

— Принято. Четыре дюжины красных роз и «Прости». От кого?

Я сжимаю челюсть.

— «Илья». Просто Илья.

— Хорошо. Оплата?

Я диктую данные карты и сбрасываю.

Час. Потом еще один. Потом виски становится слишком много.

Телефон звонит.

— Да?

— Доставили, — сообщает девушка. — Получательница расписалась лично.

— Она… забрала их?

— Да, сама.

— Спасибо.

Я отключаюсь и пару секунд просто катаю язык по зубам.

Ну. Сейчас или она меня уничтожит, или...

Я набираю Катю.

— Да, — отвечает она таким голосом, что я уже предвкушаю драку.

Я сжимаю челюсть.

— Привет, Катя.

— Чего тебе, Илья?

Я выдыхаю.

— Хотел уточнить… ты получила розы?

— Получила. Спасибо. Но знай: роз на свете все равно недостаточно, чтобы компенсировать твое поведение.

Я закатываю глаза. Она хоть открытку прочитала?

— Прости.

Тишина.

— Я вел себя отвратительно. Мне жаль, что так вышло.

Снова тишина.

— Но, если честно, — добавляю я, — этого вообще можно было избежать. Почему ты не сказала ему, что у тебя есть парень?

— У меня нет парня, Илья. Ты сам это очень ясно дал понять.

— Ну, может, уже есть, — рвется у меня.

Я кривлюсь. Отлично сказал. Гениально.

— Ну, тогда, возможно, мой «парень» — полный идиот, — холодно отвечает она.

— Вполне возможно.

— И, возможно, ему стоит начать думать головой, иначе он… перестанет быть моим парнем.

Я усмехаюсь.

— Может, тебе сейчас лучше помолчать?

— Не затыкай меня, Илья. И если ты еще раз хоть раз будешь флиртовать с кем-то на другом языке у меня на глазах…

Я перебиваю:

— Ты же понимаешь, я делал это, чтобы тебя позлить.

— Не получилось.

Но я слышу, что она улыбается. И это меня спасает.

— Ну… чуть-чуть получилось, — добавляю я.

— Илья, клянусь, если ты еще раз устроишь такой цирк…

— Ты скучала вчера? — спрашиваю я тихо. — Потому что я да.

— Нет. И я занята.

— Чем?

— Пропускаю твои розы через шредер.

Я коротко смеюсь.

— Я бы не удивился.

Пауза.

— У меня сегодня вечером аукцион. Я заеду после.

— Нет, спасибо. Увидимся завтра.

Я делаю глоток и понимаю, что мне не хочется класть трубку. Эта женщина держит меня как щенка на поводке.

— Я прощен? — спрашиваю я.

— Не радуйся раньше времени. Я подумаю.

Но я уже знаю: да.

На фоне кто-то что-то спрашивает у нее в офисе.

— От кого цветы? — слышу чей-то голос.

— От моего парня, — спокойно отвечает Катя.

У меня внутри все сжимается. «Парня». Вот так просто. Вставила незаметно — и все.

— Созвонимся позже, — вздыхает она.

— Хорошо.

— Пока, Илья.

Она сбрасывает, а я улыбаюсь.

Кажется… я выкрутился.

Я стою у мольберта и смотрю на картину.

«Бессмертная».

— Красиво же? — говорю я Кириллу, который стоит рядом.

Он морщит нос.

— Ну… картина как картина. Я не понимаю, что ты в ней находишь.

— Маргарита Бушуева — не просто художница, Кирилл. Она гений.

— Как скажешь, — он смотрит на часы. — Долго это еще? Я голодный.

— Аукцион начнется минут через двадцать.

Я поднимаю взгляд — и вижу ее. Балерина.

Мы так ее и зовем: светлая, тонкая, красивая. Она постоянно появляется на аукционах и всегда исчезает ровно до того, как я успеваю к ней подойти.

Не знаю, балерина ли она вообще. Просто другого имени у нас нет. Что в ней такого? У меня всегда было ощущение, что я должен ее знать. Что она как-то связана с чем-то важным… только я никак не могу понять, с чем.

Наши взгляды встречаются через толпу. Между нами будто проходит ток.

Сегодня она другая. Не убегает. Не прячется. Наоборот, будто зовет глазами.

Я делаю вдох, опускаю взгляд. Блин… идеальное время.

В любой другой день я бы уже шел к ней. Спросил бы имя. Уговорил бы на ужин. Начал бы охоту. Я видел ее сотни раз в момент торга, когда адреналин кипит, а ставки поднимаются. Но мы ни разу не говорили.

Я хотел ее долго. Но сейчас все иначе.

Катя. Моя Катя ждет меня дома. И я не собираюсь это портить.

Я заставляю себя оторваться от «Балерины» и снова смотрю на картину. Я все равно чувствую ее взгляд.

— Смотри, кто пришел, — шепчет Кирилл. — Это она.

Я сглатываю и не хочу смотреть.

— Она идеальная, — почти с восторгом бормочет он.

Я бросаю короткий взгляд — и да. Он прав. И снова отворачиваюсь.

— Ты чего? Иди к ней, — шепчет Кирилл. — Она не убегает сегодня. Это твой шанс.

— Не могу.

— Почему?

— Не хочу.

— Что? С каких пор?

Я сжимаю переносицу.

— Кирилл, замолчи.

— Да ты годами по ней сох… — начинает он, но я пресекаю:

— Замолчи.

Аукционист выходит, зал оживает, люди подтягиваются ближе. Я снова смотрю туда, где она стояла… и ее уже нет. И вместо привычного разочарования я вдруг испытываю облегчение. Хорошо.

Мне не нужны искушения. Даже те, которые я хотел очень давно.

Я думаю о Кате, и у меня внутри возникает теплое чувство. Я с ней.

Катя

Телефон вибрирует на тумбочке и будит меня. Я хватаю трубку еще сонная.

— Алло.

— Я внизу, у двери, — голос Ильи низкий, спокойный.

— Ты же сказал, что мы сегодня не увидимся.

— Ошиблась. Открывай.

Я спускаюсь и распахиваю дверь.

Он стоит на пороге в костюме — красивый до невозможности, с той самой улыбкой, от которой у меня колени подкашиваются. Он притягивает меня и целует.

— Привет.

— Привет… — улыбаюсь я. — А как же «увидимся завтра»?

— Один вечер без тебя еще терпимо. Два — уже нет.

Я улыбаюсь ему в губы и тяну его за руку наверх. Если честно… я тоже скучала.

Я забираюсь в кровать, а он садится рядом и смотрит на меня каким-то другим взглядом.

Мягким.

— Что? — шепчу я.

— Ты знаешь, какая ты красивая?

Я улыбаюсь.

— Только учти: сегодня без секса.

Он тихо смеется и целует меня так нежно, что у меня все защиты слетают моментально.

— Я быстро в душ, — шепчет он.

— Давай.

Через несколько минут он возвращается, садится рядом, укрывает нас и прижимает меня к себе. Мы долго целуемся в темноте — не торопясь, будто все время впереди.

И вдруг я понимаю: что-то в нас изменилось. Как будто мы перелезли через невидимую границу, которую сами себе поставили.

— Илья… — шепчу я, касаясь его лица. — Мы сегодня… другие.

Он не отвечает. Просто прижимает крепче.

Я чувствую