Игра на двоих - Татьяна Тальская

Илья закрывает глаза, выдыхает.

— Нет. — Потом громче: — Вообще-то я хочу, чтобы мама с папой познакомились с Катей.

Я обхватываю голову руками.

— Они уже познакомились. В самом худшем формате на свете, — обреченно шепчу я.

Илья резко распахивает шкаф.

— Минуту! — кричит он через дверь. А мне, уже тише: — Одевайся.

Я бегу за ним хвостиком.

— Что мне им сказать?

Он смотрит на меня так, будто слов у него нет вообще, потом пожимает плечами:

— Скажи… что тебе со мной хорошо.

Я секунду зависаю, и меня накрывает истерический смех.

— Ты можешь быть серьезным?!

— Я не знаю, что тебе сказать, — огрызается он, рыщет в моем чемодане. — У меня своих забот полно. Я только что устроил маме самое странное утро в ее жизни.

Я стараюсь смеяться тихо, чтобы не было слышно за дверью.

— Ты сейчас сам не понимаешь, что говоришь.

— Понимаю достаточно, — бурчит он и бросает мне платье. — Одевайся. Быстро.

Илья натягивает джинсы на голое тело, сверху — футболку. Опускает взгляд вниз и зло шепчет:

— Вот сейчас ты решила успокоиться. После того, как уже разрушила мне жизнь.

Я улыбаюсь, натягиваю платье, бегу в ванную, быстро умываюсь, приглаживаю волосы.

Илья подходит к двери и протягивает мне руку.

— Пошли.

Я закрываю глаза: страх проходит по всему телу.

— Все нормально, — говорит он, но по голосу понятно: он врет.

— Правда нормально? — шепчу я.

— Нет. Ужасно. — Он открывает дверь и вытаскивает меня в гостиную.

Все уже расселись. Кирилл, Ярослав и Тимур сидят с идиотскими ухмылками, будто это лучшее представление в их жизни. Родители Ильи сидят на другом диване. Мама держит в руках шарик «С днем рождения», и взгляд у нее внимательный, оценивающий.

Илья делает шаг вперед и показывает на меня рукой:

— Мам, пап. Это Катя. Катя, это Елизавета и Сергей Мельниковы.

Елизавета встает, натягивает улыбку.

— Очень приятно.

Я жму ей руку и шепчу:

— Простите… это мой худший кошмар — знакомиться вот так.

Сергей тоже встает, тепло пожимает мне руку.

— Могло быть хуже, дорогая. Хорошо хоть не на кухонном столе, — говорит он совершенно спокойно.

Ярослав, Кирилл и Тимур тут же взрываются смехом, а у меня щеки вспыхивают огнем. Я никогда в жизни так не краснела.

Илья с каменным лицом бормочет:

— Это невозможно. Я вообще-то святой человек, пап. — Он целует маму в щеку. — Прости.

Елизавета смотрит на сына с обожанием.

— Все хорошо, дорогой. Простите, что ворвались.

Она снова поворачивается ко мне:

— Ну… Катерина.

— Просто Катя, — тут же поправляет Илья.

Сердце стучит так, что гул стоит в ушах.

— Катя… вы у нас работаете, да? — спрашивает Сергей.

— Да, — киваю я и мысленно прошу вселенную забрать меня отсюда.

— Она руководит IT-отделом, — Илья с гордостью улыбается. — И она очень хороша в своем деле.

Елизавета смотрит на меня пристально, оценивая каждую мелочь — от туфель до взгляда.

— Кофе кто-нибудь хочет? — тут же подскакивает Тимур.

— Я! — выпаливаю я слишком быстро.

— Я тоже. Да, мне тоже, — подхватывают остальные.

Тимур кивает Ярославу и Кириллу:

— Пойдемте, поможете.

Они встают, и Тимур, проходя мимо стола, двумя пальцами стучит по столешнице:

— Вот это твердая поверхность.

Ярослав хмыкает, проходит мимо шкафа и тоже дважды стучит по дверце.

— Твердая, как камень, — говорит он.

Они скрываются на кухне, и оттуда слышатся еще два громких удара, уже по стене.

— Нашел еще одну! Но твердого братца им не переплюнуть! — кричит Кирилл.

Илья зажимает переносицу.

Сергей улыбается:

— Не обращайте внимания, дорогая. Маленьких людей радуют маленькие глупости.

Он уходит на кухню.

Елизавета смотрит на Илью и на меня.

— Так это та девушка, с которой ты хотел нас познакомить?

— Да, мам, — сухо отвечает Илья.

Нервы кипят, как вода в чайнике.

— Не переживай так из-за этого, — мягко говорит Елизавета. — Я хорошо подготовлена. Я вырастила четырех неуправляемых мальчиков.

Я киваю, благодарная ей за эту доброту.

— Что ты делаешь сегодня, Катя? — улыбается она. — Я бы хотела пригласить тебя на обед.

Илья напрягается.

— Мам, это не обязательно…

— Глупости, Илья, — спокойно отрезает она. — Когда ты позвонил заранее и сказал, что привезешь человека, с которым хочешь меня познакомить, я думала, что это будет кто-то из Москвы.

Я бросаю взгляд на Илью: ты… звонил заранее?..

— Но раз уж времени у нас мало, я забираю Катю на обед. — Она переводит взгляд на меня. — Если ты не против, конечно.

Это последнее, чего я хочу.

— Конечно, — вру я с улыбкой.

Илья выглядит так, будто проглотил гвоздь.

— Андрей заедет за тобой в час, — продолжает Елизавета.

Я киваю и мысленно прошу вселенную снова: заберите меня.

— Сергей, мы уезжаем, — зовет она.

— Я еще даже кофе не выпил.

— Выпьешь потом. — И по тому, как это сказано, ясно, кто тут главный.

Она снова улыбается мне:

— В час, хорошо?

— Да.

— И вечером у нас семейный ужин у Тимура. Познакомишься со всей семьей.

Я снова натягиваю улыбку. Я хотела, конечно, перейти на следующий уровень отношений, но это слишком быстро. Слишком.

— Отлично, — выдыхаю я, мечтая внезапно заболеть чем-нибудь и исчезнуть на неделю.

Сергей возвращается, пожимает мне руку:

— Увидимся вечером, милая.

Они уходят, дверь закрывается.

Илья разворачивается к кухне и взрывается:

— Вы все покойники! Кто вообще додумался устроить это здесь?!

Из кухни доносится дружный смех.

Тимур выходит с двумя чашками кофе.

— Это лучшее, что я видел в жизни, — сияет он и протягивает мне чашку. — Держи.

— Спасибо, — выдавливаю я улыбку.

Я делаю глоток и морщусь: кофе такой крепкий, будто я пью бензин. Это буквально день прямиком из преисподней.

Ярослав пробует и тоже морщится:

— Тимур, ты умеешь варить только бадягу.

Кирилл смотрит на меня с издевательской улыбкой:

— Катя Лаврова, а ты вообще что тут делаешь? Ты же его терпеть не могла.

— Возможно, ей нравятся… «твердые поверхности», — Тимур подмигивает.

Ярослав поднимает чашку, как для тоста.

Щеки снова горят.

— Пожалуйста, заткнитесь все! — рявкает Илья. — У меня будут седые волосы после этого утра.

Он подходит к зеркалу и трогает волосы, будто уже проверяет.

— Видел бы ты свое лицо, когда мама сказала «с днем рождения», — ржет Ярослав.

Все снова смеются, а Илья находит меня взглядом и вдруг мягко улыбается. И мне становится тепло. Мне нравится видеть его таким — с братьями, живого, нормального. Без маски.

Я смотрю на часы: 12:45. Через пятнадцать минут за мной заедут. Мне страшно до тошноты.

Телефон вибрирует. На экране — Илья.

— Алло, Илья, — говорю я нарочито официально, чтобы не улыбаться, как дурочка.