По ту сторону мира - Екатерина Мордвинцева

— Спасибо, — сказала я. — Я постараюсь принять это как комплимент.

— Это комплимент, — она взяла меня под руку. — Пойдёмте. Я хочу выпить кофе. И вы расскажете мне, как вам удалось заставить моего брата перестать быть идиотом.

— Это было непросто, — призналась я.

— Я знаю, — она вздохнула. — Мы, Хальдены, все такие.

--

Мы вернулись в Управление через час. Фредрик ждал нас в кабинете, и я видела, как он напряжён. Он смотрел на сестру, на меня, пытаясь понять, что произошло.

— Всё в порядке, — сказала я, подходя к нему. — Мы просто болтали.

— Болтали? — он не поверил.

— Твоя девушка, Фредди, — Вайра подошла к брату и поцеловала его в щёку. — Она — чудо. Я не знаю, как тебе удалось её найти, но... не упусти.

Фредрик посмотрел на меня. В его глазах было удивление, облегчение и благодарность.

— Я не упущу, — сказал он.

— Хорошо, — Вайра взяла свою сумку. — Мне пора. Дипломатическая миссия не ждёт. Но я вернусь. И надеюсь, в следующий раз у вас будут для меня хорошие новости.

Она посмотрела на меня. Подмигнула.

— Пока, Екатерина.

— Пока, Вайра.

Она вышла. Мы остались вдвоём.

— Что она тебе сказала? — спросил Фредрик.

— Что я тебе не пара, — честно ответила я. — Что я разрушаю твою карьеру. Что у тебя нет будущего, пока я рядом.

Он побледнел.

— Кэт, я...

— Не надо, — я взяла его за руку. — Я ответила ей. Сказала, что моё будущее — это ты. Не карьера. Не связи. Ты.

Он смотрел на меня. Долго. Потом обнял.

— Я люблю тебя, — сказал он в мои волосы.

— Я знаю, — ответила я. — Я тоже тебя люблю.

Мы стояли в кабинете, обнявшись, и я чувствовала, как мир становится правильным. Несмотря на всё. Несмотря на Вайру, на Высший совет, на Пожирателей. Мы были вместе.

--

Через неделю Фредрик сказал, что хочет пригласить меня в ресторан.

— В ресторан? — я подняла бровь. — Ты? В ресторан?

— А что в этом странного? — он делал вид, что разбирает бумаги, но я видела, как он волнуется.

— Ты не любишь рестораны.

— Я могу их любить, — он кашлянул. — Если есть повод.

— Какой повод?

Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то, что заставило моё сердце биться чаще.

— Увидишь, — сказал он.

Вечером я надела платье — то самое, тёмно-синее, которое он подарил мне на корпоратив. Грета помогла уложить волосы, Линвэль одолжил свои эльфийские гребни, Штифт сидела на столе и критически осматривала результат.

— Хорошо, — сказала крыса. — Можно.

— Спасибо, Штифт, — я погладила её по голове.

— Я не буду это делать, — она чихнула. — Но ты — молодец.

Ресторан назывался «Золотая осень» и находился в старом квартале, где дома были такими же древними, как Линвэль. Фредрик ждал меня у входа. Он был в парадном мундире, без нашивок, и выглядел таким красивым, что у меня перехватило дыхание.

— Ты прекрасна, — сказал он, протягивая руку.

— Ты тоже, — ответила я.

Мы вошли внутрь. Зал был небольшим, с низкими сводчатыми потолками и окнами, выходящими на сад. В центре стоял столик на двоих, украшенный светящимися цветами. В воздухе играла музыка — тихая, тягучая, та самая, под которую мы танцевали на корпоративе.

— Ты всё это устроил? — спросила я, садясь.

— Линвэль помог, — признался он. — И Грета. И Штифт. Весь отдел.

— Весь отдел готовил нам романтический вечер?

— Не весь, — он сел напротив. — Только те, кто не умеет держать язык за зубами.

Я рассмеялась. Он взял меня за руку, и мы смотрели друг на друга, как в тот раз, на балконе, когда мир замирал.

— Кэт, — сказал он.

— Да?

— Я хотел сказать тебе...

Он встал. Обошёл стол. Опустился на одно колено.

Моё сердце остановилось.

— Я не умею говорить красиво, — сказал он. — Я не романтик. Я бюрократ. Человек, который три года прятался за бумагами. Но ты... ты изменила меня. Ты показала, что можно жить, а не существовать. Ты показала, что можно чувствовать, не боясь. Ты показала, что я могу быть тем, кем хочу, а не тем, кем меня сделали обстоятельства.

Он достал коробочку. Маленькую, бархатную, тёмно-синюю.

— Кэт, я...

И в этот момент дверь в ресторан распахнулась.

— ТРЕБУЮ! — заорало нечто, влетая в зал.

Я обернулась. На пороге стоял... пирожок.

Огромный, выше человеческого роста, с румяной корочкой и паром, который валил из-под крышечки. У него были глаза — две маслины, которые смотрели на нас с возмущением. И рот — разрез в тесте, из которого вырывался пар.

— Я ТРЕБУЮ ПРАВО ГОЛОСА НА ВЫБОРАХ! — заорал пирожок. — Я ГРАЖДАНИН! Я НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИК! Я ИМЕЮ ПРАВО!

Фредрик замер на колене. Коробочка с кольцом выпала из его руки и покатилась под стол.

— Что это? — спросила я.

— Бытовая аномалия, — он вздохнул, поднимаясь. — Гигантский пирожок с мясом, обретший разум. Бывает.

— БЫВАЕТ? — я не верила своим ушам.

— В Торговом квартале иногда случается, — он достал артефакт связи. — Грета, у нас проблема. Пирожок. В ресторане «Золотая осень». Да, гигантский. Да, разумный. Да, требует права голоса.

— Я ТРЕБУЮ! — подтвердил пирожок.

— Слышишь? — Фредрик убрал артефакт. — Придётся усмирять.

— Чем?

— Не знаю, — он огляделся. — В ресторане нет магических артефактов. Придётся... уговаривать.

Он подошёл к пирожку. Я — за ним.

— Послушайте, — сказал Фредрик. — Вы, безусловно, имеете право на...

— ПРАВО ГОЛОСА! — перебил пирожок. — Я ТРУЖЕНИК! Я ВСТАЮ РАНО! Я ИДУ НА РЫНОК! Я...

— Вы пирожок, — сказала я. — Вас пекут. Вас едят.

— Я НЕ ДЛЯ ЭТОГО! — пирожок возмутился так, что его крышечка подпрыгнула. — Я ХОЧУ УЧАСТВОВАТЬ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ ГОРОДА!

— У вас нет паспорта, — сказал Фредрик.

— Я ПОЛУЧУ!

— Нет избирательного участка.

— Я СОЗДАМ!

— Вы не можете создать избирательный участок, вы пирожок.

— ЭТО ДИСКРИМИНАЦИЯ!

Пирожок шагнул вперёд, и пол под ним задрожал. Я схватила Фредрика за руку.

— Нам нужен план, — сказала я.

— У меня есть план, — он посмотрел на пирожок. — Отвлеките его.

— Как?

— Не знаю. Вы социолог, придумайте что-нибудь.

Я шагнула к пирожку.

— Уважаемый... э-э-э...

— МЕНЯ ЗОВУТ ПЫШКА, — сказал пирожок. — Я ИМЕЮ ИМЯ!

— Уважаемый Пышка, — сказала я. — Вы правы. Дискриминация — это плохо.

— ПРАВДА? — пирожок замер.

— Правда, — я сделала шаг в сторону, отвлекая его внимание. — Но знаете, что ещё хуже? Когда права дают не тем, кто их заслуживает.

— Я ЗАСЛУЖИВАЮ! — пирожок двинулся за мной. — Я ПЛАТИЛ НАЛОГИ!

— Какие налоги?

— МУЧНЫЕ! ЯИЧНЫЕ! МЯСНЫЕ! — он разволновался, и пар из-под его крышечки пошёл гуще.

— Это не налоги, — сказала я. — Это ингредиенты.

— ЭТО ТО ЖЕ САМОЕ!

— Нет, не то же самое. Налоги — это деньги. А ингредиенты — это... вы.

— Я?