Заложница Иуды - Игорь Толич

только найти Алехандро и эту девчонку. Дальше Мартинес сам притащит её тебе, едва только мы прижмём его как следует. Если, конечно, она тебе ещё будет нужна. А если нет... У Мартинеса есть ещё одна. Выберешь, кого хочешь.

Я скользнул взглядом по Себастьяну. Он стоял, словно окаменевший, не шевелясь. Не нравилось мне это его молчание. Очень не нравилось.

— Чего застыл? — тихо спросил я. — Иди собирай людей. Чем быстрее найдёшь их — тем лучше. Пока они там где-нибудь в шторме не окочурились.

Я уже потянулся за бумагами на столе, когда Себастьян неожиданно заговорил:

— Отец.

Я медленно поднял голову:

— Что?

— Мартинес... Он не виноват в смерти дяди Виктора?

— Нет, — просто сказал я, снова взяв в руки папку с отчётами.

— А кто виноват?

Я со вздохом отбросил бумаги обратно на стол и уставился на сына.

— Не задавай глупых вопросов, Себастьян. Сейчас это уже не имеет никакого значения.

— Но ты всегда говорил...

— Себастьян! — рявкнул я, чтобы сразу пресечь это бессмысленное препирательство. — Виктор предал нас! Он воровал деньги Del Iudas Negro! Деньги, принадлежащие Familia de la Sangre. Нашей крови! Нашей клятве! Они должны были достаться мне по праву по праву земли и чести! У нас так заведено. А твой дядя решил пойти в обход меня. Заключил сделку с этим гринго, не спросив моего разрешения, ни о чём не предупредив. Он задумал кинуть меня…

— Но и ты предал его...

Фрида визгнула, словно вцепленная в сердце крыса, и, не выдержав, бросилась к Себастьяну:

— Как ты смеешь обвинять своего отца, пёс неблагодарный?!

Она попыталась ударить Себастьяна кулаком в грудь, но он холодно оттолкнул её:

— Убирайся, шалава!

Я с грохотом стукнул кулаком по столу:

— Хватит! Фрида, вон отсюда!

— Но, сеньор Герреро... Я только хотела... — заныла в голос девка.

— Я сказал, вон!

Фрида тут же попятилась к двери, мелко семеня прелестными ножками. Как всегда — быстро забыла, ради кого ломала из себя героиню. Когда она исчезла, я снова повернулся к Себастьяну.

— Она спасла тебе жизнь, — сказал я уже спокойнее. — Пускай эта крашенная курица выгораживала собственный зад, но, если бы не доложила мне о твоём положении, Алехандро разделался бы с тобой. Имей это в виду, Себастьян. И будь хоть немного благодарен.

Он отвернулся, пробормотав:

— Она спасает только свою гнилую шкуру...

— Конечно, — проговорил я медленно, — но даже гнилая шкура бывает полезной. Помни, Себастьян. Настоящему лидеру Del Iudas Negro не пристало драться с шлюхами.

Он медленно повернул голову ко мне. В его глазах читалась боль. И что-то ещё... Что-то, что следовало выжечь каленым железом.

Я улыбнулся и подошёл ближе, положив руку ему на плечо:

— Ты — старший, Себастьян. Этот пост по праву твой. Ты рос по всем традициям Familia de la Sangre. Знаешь наши обычаи. Знаешь наш закон. Iudas ve, Iudas da. Помни это всегда, мой мальчик. А Алехандро... он слишком вспыльчив. Слишком вольный. Он больше гринго, чем hijos de Judas. Ему нет места среди нас. Все это понимают.

Я внимательно посмотрел в лицо cыну и добавил:

— Лет через пять, может, через десять, я отойду в тень. И ты возглавишь Del Iudas Negro. Ты, Себастьян. Я передам тебе власть, свой перстень, всё своё наследие. За тобой будущее Familia de la Sangre. Справедливость будет восстановлена. Так будет правильно.

Себастьян тяжело дышал. Потом, будто через силу, спросил:

— А как же Алехандро?.. Ты давно решил избавиться от него?

Я усмехнулся:

— Если бы я этого хотел, он давно бы кормил рыб в заливе. Нет. Я хочу, чтобы он сам признал мою власть. Чтобы сам сложил с себя всё.

Он помолчал, а я добавил:

— И если откажется...

— Мы заставим его. Ты сам говорил, что ему небезразлична эта девчонка, Эва. Если понадобится — поставим ультиматум: её жизнь — против его упрямства. В любом случае он лишиться всего. Вопрос лишь в том, выживет ли его девка.

— Ты готов убить её? — тихо спросил Себастьян.

Я пожал плечами:

— Если придётся. Если Алехандро сдался быстро, может, и оставлю ей жизнь. Впрочем, это не так уж важно. Но ты, мой мальчик, не должен терять голову. Ты — мой сын. И будущий патрон Del Iudas Negro, глава всей Familia de la Sangre.

Мы смотрели друг на друга долго. Себастьян молчал. Но я видел — внутри него бушует огонь. Такой же, какой когда-то горел во мне. Жизнь научит его. Жизнь сделает из него настоящего хищника. Он ещё слишком молодой. Тридцать два года — это время, когда зубы острые, но ещё не покрыты шрамами. Всё впереди. Всё придёт.

— Иди, — сказал я наконец. — Помни: Алехандро нужен нам живым. Но если всё-таки иначе не выйдет... Сделай это чисто. Без свидетелей. Понял?

Себастьян молча кивнул.

— Хорошо, — удовлетворённо ответил я. — Ты знаешь, где их искать?

Он медленно кивнул ещё раз:

— Алехандро доверял мне. Больше, чем кому бы то ни было. Я знаю все его тропы. Все его укрытия.

— Прекрасно, — я слегка улыбнулся.

И, снова погрузившись в документы, больше не обернулся. Себастьян ушёл, не попрощавшись.

А я лишь тихо пробормотал ему вслед:

— Iudas ve, Iudas da...

Глава 63. Евангелина

Солнце медленно оседало за край моря, словно кровавое сердце, истекающее последними каплями. Мы с Алехандро сидели у костра, прижавшись друг к другу плечами. Пламя облизывало угли, потрескивая, будто кто-то тихо смеялся в темноте. Мы доедали рис, сваренный наспех, смешанный с консервированным тунцом. По меркам потерпевших кораблекрушение — просто пиршество.

На этом затерянном клочке земли у побережья Юкатана нашлись кое-какие припасы: мешки крупы, канистры воды, ящики с консервами. Плюс — инструменты, снасти, пара почерневших от времени мачете. Так что с голода мы умирать не собирались.

Однако голод был не тем, что глодало нас изнутри. Я чувствовала: Алехандро не здесь. Он был рядом — и в то же время где-то далеко, замкнутый в молчании, в своих чёрных мыслях. Его улыбки были фальшивыми, будто плохо скроенные маски. Его взгляд всё чаще уходил в никуда. Я боялась спрашивать. Боялась услышать ответ, что его терзает. Но молчать было ещё страшнее.

— Алехандро, — тихо позвала я. — Ты знаешь, кто это сделал?

Он не поднял головы. Только чуть качнул ею — нет.

— Но это ведь были мексиканцы?

Опять этот медленный, безнадёжный жест.

— Нет, — наконец сказал он. — Это были пуэрториканцы.

— Пуэрториканцы? Как ты понял?

Алехандро усмехнулся одним уголком губ, но его глаза оставались мёртвыми.

— По диалекту. Наёмники.