Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

Миранда Паркс»

– Скай – Любимые шрамы

So you can drag me through hell

If it meant I could hold your hand

I will follow you 'cause I'm under your spell[59].

Follow You, Bring Me the Horizon

Я снимаю колпачок с фломастера и зачеркиваю очередное число в календаре. Последние три дня я только и думала об этом моменте – и вот он настал. От волнения я всю ночь не сомкнула глаз. У меня была куча времени, чтобы подготовиться, и теперь я поправляю прическу в ожидании Веро, которая должна приехать через пятнадцать минут.

Я стою перед зеркалом, задумчиво проводя расческой по волосам, а мысли мои снова об Эше. Воспоминания о его голосе и о том, в каком состоянии он звонил, не дают мне покоя. К счастью, потом он прислал мне эсэмэс, чтобы я зря не переживала. Наверное, догадался, что весь наш разговор прозвучал как крик о помощи. Это помогло: в противном случае я бы, наверное, запрыгнула в первый самолет до Нью-Йорка. И все же собственное бессилие меня убивает – я не знаю, что сделать, чтобы облегчить его боль.

Отложив расческу, я тянусь за телефоном, чтобы узнать, который час, – и на экране вспыхивает сообщение от Вероники.

Вероника – Сегодня, в 9:12

Можешь спускаться, я подъеду через две минуты!

Я хватаю сумку, чтобы проверить, вдруг я что-то забыла. От Вероники тем временем уже прилетает следующее сообщение: она подъехала.

Открываю дверь, на ходу набирая «Иду» – чтобы Веро не доставала меня, пока я не сяду в машину или, того хуже, не вздумала подняться, чтобы проверить – вдруг я валяюсь на полу без сознания. Честное слово, она опекает меня яростнее, чем львица – львенка.

– Скай?

При звуке этого голоса я замираю от неожиданности.

– Эш?

Он здесь, стоит в коридоре. Еще бы чуть-чуть, и я бы непременно в него врезалась. Я не могу поверить в то, что вижу: возможно, это все бессонная ночь виновата, и теперь у меня галлюцинации.

– Я могу войти?

– Я… Вероника ждет внизу…

– Знаю. Можно я поеду с вами?

– Ты знаешь, куда я?

– Скай, я поэтому и приехал.

Я удивленно смотрю на него. Значит, он не забыл тот разговор, что мы начали, но не смогли закончить. Я отступаю, чтобы пропустить его в комнату, и попутно отправляю Веронике сообщение, прося подождать.

Эш постригся и выбрил виски – такую же прическу он носил, когда мы познакомились. Это зрелище отбрасывает меня на несколько месяцев в прошлое.

– Я вроде даже точную дату тебе не сказала.

– Я увидел, что ты отметила ее на календаре, который висит у тебя на шкафу.

Я сглатываю, а Эш прикусывает губу, как будто внутри у него идет яростная битва. Он явно чувствует себя не в своей тарелке, все время сжимает и разжимает кулаки. А я слишком шокирована, чтобы понять, что происходит, – в чем причина его внезапного появления, что за буря бушует у него в душе? А Эш тем временем глубоко вздыхает, смотрит на меня – во взгляде его горит решимость – и наконец начинает говорить:

– Я знаю, что никому не нужна та груда обломков, которую я из себя представляю. И я не хочу навязываться. Я всего лишь парень, который продолжает общаться со своим мертвым другом, – и все, что из этого следует. Я иду в комплекте со своими ранами, но, если, несмотря ни на что, я тебе все еще нужен, я останусь. Как друг, как любовник, как отец этого ребенка, как просто знакомый, неважно, я с благодарностью приму любую роль, которую ты сочтешь нужным мне предложить.

– Я люблю твои раны.

Это вырвалось само собой, будто истина, не подлежащая обсуждению. Эш глядит на меня, словно растерянный мальчишка, который не понимает, что ему делать, – ситуация выходит за рамки его возможностей. И теперь уже моя очередь говорить:

– Я тоже сражаюсь со своими демонами, так что мне и в голову не придет когда-либо упрекнуть тебя в том, что у тебя есть твои. У меня тоже есть раны, которые никогда не заживут. Я тоже пытаюсь обрести хрупкое равновесие и знаю, что, если ветер подует чуть сильнее, все рухнет. Эш, мы с тобой просто живые люди…

Во тьме его зрачков я различаю свое отражение. Вытираю мокрые щеки – я только заметила, что по ним бегут слезы.

– Эш, я люблю твои раны. А ты можешь полюбить мои?

– Я уже люблю их, Скай.

И эти слова, произнесенные им, сильнее всяких «я тебя люблю».

– Скай – Биение сердца

I'll give you everything I have

I'll teach you everything I know

I promise I'll do better[60].

Light, Sleeping at Last

Мы зашли в отделение гинекологии всего тридцать секунд назад, а Эш с Вероникой уже заставляют меня краснеть. Бедная женщина в регистратуре пытается мне что-то объяснить, но все, что я слышу, – это как моя лучшая подруга издевается над несчастным Эшем.

– Очень надеюсь, что ты был нежен с малышкой Скай, общажный жеребец, а то все, что ты увидишь на экране, – это большая шишка.

– В смысле?

Вероника вместо ответа начинает шлепать его ладонью по лбу.

– «Тук-тук!» – «Кто там?» – «Это папа!»

Я прыскаю со смеху и тут же спохватываюсь – кажется, я заплевала регистраторшу. А она даже не пытается скрыть улыбку.

Больше всего меня веселит выражение лица Эша, который смотрит на меня в ужасе. Когда нас направляют к кабинету гинеколога, в его глазах читается немой вопрос: «Это возможно?!»

Но вот врач прикладывает датчик к моему животу – значительно округлившемуся с нашего прошлого визита, – и в кабинете воцаряется священная тишина. Я ценю, что Вероника и Эш хотя бы на время заключили перемирие. Не знаю, довелось ли Эшу сопровождать Сибилл во время походов на УЗИ. Все-таки у него был очень сложный период в жизни после гибели Зака…

Так что, может быть, для него это все в новинку. В любом случае речь идет о нашем ребенке, поэтому меня в равной степени интересует и то, что происходит на экране монитора, и лицо Эша. Малыш заметно подрос, так что врач показывает нам ножки, пальчики