Опасная красота - Джей Ти Джессинжер

Ее плечи начинают трястись.

— Я заметил, ты удачно забыла упомянуть об этом, когда хвасталась своими недостатками вчера вечером. Какие еще неприятные сюрпризы меня ждут? Запах от ног? Метеоризм?

— Я купила трусики с угольной прослойкой, чтобы решить эту проблему, — смеется Эва. — Напомни мне заказать еще упаковку, а то запасы на исходе.

— Мы поставим на автодоставку. А еще купим поглотители запаха для твоей обуви.

Она поднимает голову и целует меня в подбородок.

— Не забудь заказать порошок от блох для себя, Зверь. Я видела, как ты чешешься.

Мы улыбаемся друг другу, находясь нос к носу.

— Доброе утро.

— Доброе утро и тебе, — отвечает Эва. — Ты всегда такой разговорчивый, когда просыпаешься?

— Я довольно разговорчив для супергероя? Хм. Надо поработать над своим мрачным, задумчивым образом. Может, тогда ты будешь воспринимать Супермена серьезнее.

— Я представляю, как ты перемахиваешь через мусорные баки одним прыжком, будучи при этом в розовых варежках. Уверена, что никогда не смогу воспринимать это серьезно.

— Да, вижу, это будет непросто. — Я легко целую ее в губы и снова обнимаю. — Нам лучше встать, пока мой член не начал крушить все вокруг.

— Да, я заметила, что он немного возбужден.

— Просто заметка на будущее: тебе никогда не стоит использовать слово «немного» в предложении, которое имеет хоть какое-то отношение к мужскому достоинству.

— Прошу прощения. Я заметила, что он невероятно возбужден.

— Так гораздо лучше, — ухмыляюсь я.

Она закрывает глаза и качает головой.

— Мужчины такие простые создания.

— Если под «простыми» ты подразумеваешь «очаровательные», тогда спасибо.

— Я не это имела в виду, но все равно пожалуйста.

Эва откидывает одеяло и встает, демонстрируя мне свою невероятную обнаженную попку, пока идет в ванную, потягиваясь.

Я возношу еще одну безмолвную молитву благодарности, прежде чем спрыгнуть с кровати и последовать за ней.

Час спустя мы поднимаемся в кабинет Коннора. Там мы застаем его с Табби, которая полулежит в кресле, положив ноги на край стола, и сосредоточенно поджимает губы, ловко перебирая пальцами кубик Рубика.

Я никак не реагирую на ее наряд, хотя удержаться от смеха сложно. Я видел клоунов и в более консервативных костюмах.

Коннор отрывается от стола и ухмыляется.

— Утро доброе, ребята. Хорошо спалось?

Я кладу руку на плечо Эвы и притягиваю ее к своему боку.

— Да.

Когда я улыбаюсь ей, ее щеки краснеют. Она знает, что кроется за вопросом здоровяка.

— Время! — Табби кладет кубик на стол Коннора. Он собран, все стороны совпадают по цветам.

Коннор сверяется с часами: — Девяносто две секунды.

Табби выглядит расстроенной.

— Серьезно? Богиня, я теряю хватку.

— Это плохо? — спрашивает Эва.

— Это старость, — Табби машет рукой в воздухе. — Мои синапсы работают уже не так, как раньше.

— Старость? — фыркаю я. — Тебе едва за тридцать.

— После двадцати семи все катится по наклонной. — Она бросает теплый взгляд на мужа. — Удивительно, что этот старик вообще помнит свое имя.

Коннор свирепо смотрит на нее: — Ха.

— Заходите, садитесь. — Табби убирает свои длинные ноги со стола. Когда мы занимаем кресла напротив Коннора, она одаривает нас с Эвой проницательным взглядом, после чего расплывается в широченной улыбке и начинает подпрыгивать на стуле.

Я закатываю глаза. Коннор посмеивается.

— Это настолько заметно, да? — говорит Эва.

— От тебя исходит сияние, которое видно из космоса, — заявляет Табби. — И это лишь небольшое преувеличение.

— Лучше купи себе паранджу, милая. — Я тянусь через стол и сжимаю руку Эвы. — Ты ослепляешь людей своим блеском.

Ее щеки становятся бордовыми.

Обращаясь к Коннору, Табби переходит на деловой тон: — Что ж, теперь, когда у нас есть подтверждение, что Назира не убили во сне, мы можем двигаться дальше. — Обращаясь ко мне, она говорит: — Я рада, что этого не произошло. — И лучезарно улыбается Эве.

Коннор бросает на меня взгляд, который я перевожу как: «Чертовы бабы».

Качая головой и ухмыляясь, я спрашиваю его: — Есть новости за ночь?

— Нет. Ничего. Что, как ты можешь догадаться, уже само по себе очень хорошая новость, брат.

Эва медленно выдыхает и откидывается на спинку кресла.

Заметив ее облегчение, Коннор кивает ей: — Я уверен, что Димитрий дал бы о себе знать, если бы что-то понял, но пока в его почте и в интернете нет ничего, что указывало бы на то, что он в курсе ситуации. И никаких необычных перемещений у него дома тоже нет.

— У нас есть спутниковый канал, — объясняет Табби, завидев, как брови Эвы хмурятся в недоумении. — Мы видим фасад дома и территорию, но, к сожалению, его система безопасности — это замкнутый контур, работающий на собственном сервере. Внутри мы ничего не можем увидеть.

Эву это не убеждает.

— Но без доступа к системе или к его мобильному мы не можем быть до конца уверены, что он замышляет, верно?

— Думаешь, он бы сидел смирно, — спрашивает Коннор, — если бы знал, что ты покинула Косумель?

Эва задумывается, покусывая нижнюю губу.

— Он не умеет сдерживать гнев и никогда не стал бы использовать хитрость как тактику. Для него было бы проявлением слабости сделать что-то иное, кроме как прямо заявить о своих намерениях. — Она делает паузу. — И о том, как именно он собирается это сделать.

Мы с Коннором обмениваемся взглядами.

— В любом случае, сегодня у него, вероятно, есть более насущные проблемы, — невинно произносит Табби, разглядывая свои ногти.

— Какие именно?

Она смотрит на меня с ухмылкой Чеширского кота.

— Например, он пытается понять, куда делись все его деньги.

Эва резко выпрямляется.

— Что ты имеешь в виду?

Серьезный тон Коннора не соответствует его сияющим глазам.

— Похоже, в его банке произошел компьютерный сбой. Каким-то образом средства были переведены примерно в два десятка благотворительных организаций. К сожалению, все переводы были зашифрованы, так что отследить их не удалось, но сегодня утром несколько женских приютов ждут приятные сюрпризы.

Эва переводит взгляд с Табби на Коннора и обратно, она тяжело сглатывает, а ее глаза блестят.

— Серьезно? Ты можешь это сделать?

— Уже сделала.

Нас прерывает звонок телефона на столе Коннора. Он бросает взгляд на определитель и замирает. Когда он смотрит на меня, его черные глаза кажутся еще темнее.

— Помяни дьявола.

Адреналин ударяет в голову. Мое сердце за две секунды разгоняется до сверхзвуковой скорости.

— Это Димитрий?

— Да.

Эва прижимает ладонь ко рту и вжимается в кресло.

— О боже.

Вся кровь отхлынула от ее лица, и оно стало мертвенно-бледным. Я беру ее за руку. Она влажная.

— Все