Опасная красота - Джей Ти Джессинжер

— Ты его не знаешь, — шепчет она, дрожа всем телом.

— Всем успокоиться, — говорит Коннор, пока телефон продолжает звонить. — Я возьму трубку и включу громкую связь. Никто ничего не говорит, ясно?

Все молча кивают. В воздухе повисает напряжение.

Коннор нажимает кнопку на гладком черном телефоне, лежащем на столе. Затем со скучающим видом произносит: — Мистер Иванов, как поживаете?

Холодный, вкрадчивый голос Димитрия заполняет комнату: — Неважно.

— Правда? — Коннор бросает предостерегающий взгляд на Эву, которая только что издала тихий испуганный звук.

— Да. У меня возникли непредвиденные проблемы. Поэтому я и звоню.

— Боюсь, я не совсем понимаю.

— Буду краток, раз ваше время стоит дорого. Мой банк заморозил мои счета. Они уверяют меня, что это техническая ошибка, но на данный момент решения нет.

Спустя мгновение Коннор уточняет: — И?

— Пришло время оплаты ваших услуг.

Коннор смотрит на меня, удивленно вскинув брови. Димитрий продолжает, не дожидаясь ответа: — Поскольку ваши услуги обходятся недешево, я решил от них отказаться.

В наступившей тишине все в комнате задерживают дыхание. Глаза Эвы расширяются. Она сжимает мою руку так сильно, что, кажется, вот-вот сломает мне кости.

Коннор медленно переспрашивает: — Вы хотите отказаться от услуг?

— Да. С сегодняшнего дня. — Он выдерживает паузу, а затем продолжает с легким оттенком усталости в голосе. — Честно говоря, мистер Хьюз, разлука с женой дала мне столь необходимую ясность относительно наших отношений. Они не приносили пользы ни одному из нас. В свете моих недавних проблем со здоровьем я решил, что жизнь слишком коротка, чтобы гоняться за призраками.

Эва перестала дышать. Ее тело так напряжено, что, возможно, у нее началось трупное окоченение.

Стараясь звучать как можно более непринужденно, Коннор повторяет: — Проблем со здоровьем?

— Из-за диабета у меня ухудшилось зрение и развилась нейропатия. Не буду утомлять вас подробностями.

— Понимаю. Сочувствую вам. Я немедленно отзову своего человека.

— Если вы пришлете мне окончательный счет, я распоряжусь оплатить его наличным переводом.

— В этом нет необходимости, — говорит Коннор. — Вы оплатили услуги авансом, так что на данный момент мы в расчете.

— Благодарю вас. И спасибо за вашу работу.

Потом они прощаются и кладут трубку. Мы все в шоке переглядываемся.

Коннор заговаривает первым: — У него реально диабет?

Эва кивает, облизывая губы.

— Он заставлял меня делать ему уколы инсулина. Если у него появлялся синяк… — Она замолкает. А затем решительно произносит: — Не может все быть так просто.

— Милая. — Я мягко сжимаю ее руку, и она поворачивается ко мне. — Он говорил правду?

После долгой паузы Эва отвечает: — Не видя его лица, я не могу быть уверена.

— Ты говорила, что он не умеет сдерживать гнев и не станет хитрить, потому что считает это слабостью.

Она обдумывает это, выглядя встревоженной.

— Верно. Он всегда был молотом. В его подходе нет места тонкости. Но он также нанял тебя следить за мной все эти месяцы, что было на него не похоже. Я до сих пор не понимаю, почему он не прислал своих людей забрать меня, как только узнал, где я.

Я долго и мучительно пытаюсь найти более деликатный способ сказать то, что хочу, но не нахожу.

— Может быть… — Я делаю вдох. — Он нашел себе новую любимицу.

Эва хлопает глазами. Я понижаю голос и наклоняюсь к ней ближе: — Ты говорила, что продержалась дольше других девушек, что все они рано или поздно исчезали. Может, ты ускользнула как раз вовремя. Может, тебя собирались заменить. Возможно, наблюдение за тобой было интересной игрой какое-то время, но потом его интерес… переключился на кого-то другого.

Теперь Эва часто моргает, хлопая ресницами, и крепче сжимает мою руку. Она смотрит на Табби, словно ища поддержки.

Табби обдумывает эту мысль, прищурив зеленые глаза. Похоже, она не приходит к определенному выводу, потому что лишь пожимает плечом, ничего не говоря.

— Вот что я думаю, — произносит Коннор в тишине.

Мы все смотрим на него.

— Мы не узнаем наверняка, пока а) Димитрий что-то не предпримет, или б) Димитрий не предпримет вообще ничего. В любом случае, нам нужно подготовиться к разным вариантам развития событий и действовать с позиции осторожности. На ближайшие семьдесят два часа объявляем повышенную готовность. Задраиваем люки и готовимся ко всему.

— А что потом? — спрашивает Эва.

— Переоценим ситуацию. Посмотрим, не всплывет ли что-то новое.

Она выглядит совершенно потрясенной.

— Не могу поверить, что Димитрий просто так меня отпустил. После всех этих лет. После всего…

Ее взгляд затуманивается. Я вижу, что она погрузилась в тяжелые воспоминания. Это последнее, чего бы мне хотелось. Я встаю и осторожно поднимаю Эву на ноги.

— У нас пока действует уровень готовности «Двойной контроль»? — спрашиваю я Коннора, не сводя глаз с обеспокоенного лица Эвы.

— Пока да. Мы проведем еще разведку, поищем что-нибудь необычное. Эва?

Она смотрит на Коннора.

— Мне нужно поговорить с твоим мужчиной минуту. Табби проводит тебя вниз, ладно?

Она кивает и поворачивается, чтобы уйти, но я перехватываю ее и крепко обнимаю.

— Не волнуйся, — шепчу я ей на ухо. — Это самое безопасное место на свете.

Эва слабо улыбается мне. Мне не хочется ее отпускать, но Табби уже уводит ее из кабинета.

Когда они уходят, я снова сажусь. Мы с Коннором смотрим друг на друга.

— Я все равно его убью. Таким ублюдкам не место на земле.

— Согласен, — медленно кивает Коннор. — Но это дает нам немного больше времени на планирование.

— Думаешь, это правда?

— Парни вроде него обычно не сдерживаются. Не вижу, в чем тут выгода с его точки зрения.

— Может, усыпить нашу бдительность? Чтобы ему было проще ее схватить?

— Он мог схватить ее в любой момент за последние три месяца. Ему даже не нужно было нам звонить.

Я провожу рукой по волосам, испытывая напряжение, но не теряя надежды.

— Это определенно не то, чего я ожидал.

— Черт возьми, брат, — говорит Коннор, поднимаясь. — Может, в этот раз нам просто повезло.

Он обходит стол. Затем неожиданно крепко обнимает меня и хлопает по спине. У меня ноет плечо. Кажется, я чувствую, как хрустнуло ребро. Потом Коннор отталкивает меня и ухмыляется.

— А теперь вали отсюда и займись своей женщиной. Кстати, я рад, что ты еще жив. Не облажайся.

— Понял, — бросаю я, уже на полпути к двери.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

ЭВА

Перед тем как высадить меня на этаже «Двойной контроль», Табби внимательно изучает мое лицо. — Думаю, тебе понадобится больше, чем одна бутылка рома. Что еще я могу