Согласившись с боссом - Оливия Хейл

наших обычных сторонах его кровати «кинг-сайз». Комната погружена в тени, но они мягкие, уютные. Я закрываю глаза от удовлетворенной усталости в теле. Он меня в гроб вгонит, этот мужчина. Не могу дождаться, чтобы увидеть, куда это приведет.

— Сесилия, — говорит он.

Я поворачиваюсь на бок, чтобы видеть его. Его профиль четко вырисовывается на фоне тусклого света города — высокий лоб, прямой нос.

— Да?

— У меня очень давно не было в жизни такого человека, как ты, — говорит он. — Я не всегда буду знать, как с этим справляться.

В груди сердце делает двойной удар.

— Я понимаю.

— Я буду совершать ошибки, Майерс. Наверное, часто.

— Я это тоже знаю.

Слова повисают в воздухе.

«Будь терпелива со мной».

Я тянусь и нахожу его руку, обхватывая ее ладонью. Неправильное слово с моей стороны может разбить эту оливковую ветвь — эту слабость, эту честность. Поэтому я даю ему выход.

— Когда это случится, я снова закажу себе цветы от твоего имени.

Он усмехается.

— Хорошо. Рассчитывай на это.

Я прижимаюсь к его боку. Спустя мгновение он поворачивается и тяжелая рука обвивает мою талию. Я зарываюсь лицом в его грудь, чувствуя щекотку волос, вдыхаю его запах. Он, возможно, самый сложный, сводящий с ума мужчина из всех, кого я знала. Но он также самый трудолюбивый, многогранный и преданный.

Мы можем не быть настоящей женатой парой, но я безнадежно влюблена в своего мужа.

ГЛАВА 23 Виктор

Я сижу за столом в субботу, когда звонит телефон. Слава богу, думаю я. Я изучаю вопросы содержания могил родителей, брата и деда, не доверяя это Брэду, и отвлечение весьма кстати.

Особенно этот звонок, думаю я, видя имя на экране.

— Алло, миссис Сэнт-Клер.

— О, — говорит она. Удивлена имени? Оно ведь ее, в конце концов. — Здравствуйте, мистер Сэнт-Клер.

— Как прошел день?

— Хорошо. Она сейчас в ванной.

— Как она восприняла большое откровение?

— Знаешь что? Гораздо лучше, чем я думала.

— Конечно, — говорю я. — Если она такова, как ты ее описывала, она королева оригинальных идей.

— О, я напомнила ей об этом. Ты придешь на ужин, верно?

— Конечно. Я сделал бронь.

— Большое спасибо, Виктор. Не мог бы ты распечатать мой бизнес-план с моего компьютера и захватить его? Мама хочет посмотреть. Думаю, это поможет, знаешь. Объяснить, почему я решила вступить в этот архаичный институт брака.

— Ее слова?

— Да.

Я направляюсь к лестнице.

— Пароль на компьютере?

— Пообещай, что не будешь смеяться.

— Обещаю.

— Шоколад.

Я не смеюсь. Но улыбаюсь.

— Конечно.

— Он на рабочем столе. Тогда скоро увидимся, — говорит она. — Мистер Сэнт-Клер.

— С нетерпением жду, миссис Сэнт-Клер.

Связь прерывается, но моя улыбка не гаснет. В дурака — вот в кого она меня превращает. Ни одна часть моего упорядоченного, сдержанного мира не осталась прежней с тех пор, как в нем появилась она. Но я не скучаю по прошлому.

Ее спальня наполнена ею, несмотря на то, что мебель такая же, как у меня. Одежда, разбросанная по кровати, на которой она больше не спит. Стол с аккуратными бумагами и закрытым ноутбуком.

Я открываю его. Ее заставка — пляж на каком-то далеком тропическом острове. Это напоминает мне о нашей шутке про медовый месяц на Барбадосе. Было ли в ней зернышко правды?

Я могу взять неделю отпуска, если это значит увидеть Сесилию в бикини, смеющуюся на пляже, дразнящую меня в бассейне.

Я печатаю «шоколад», и тропический остров исчезает, сменяясь ее рабочим столом. Он заполнен аккуратными папками, организованными и распределенными по цветам. Лучшая ассистентка, которая у меня когда-либо была. Надо было ценить ее больше.

Даже если я предпочитаю то, в каком статусе она сейчас.

Мой взгляд скользит от папки к файлу, от одного к другому. Он останавливается на виджете на рабочем столе. Это таймер. Секундомер, если быть точным.

Он установлен на месяцы, недели и дни. Семь месяцев, двадцать два дня, пятнадцать минут, пятьдесят шесть секунд. Над ним крошечными буквами семь слов. «Пока не избавлюсь от Сэнт-Клера!»

Я долго смотрю на таймер. Секунды прибавляются. Пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять. Еще одна минута срезана с ее срока.

Она считает дни до окончания нашего брака.

Когда я наконец печатаю ее бизнес-план и скрепляю его, у меня нет сил оценить аккуратную первую страницу. Все, что я вижу — это таймер.

Она предлагала свой бизнес Картеру, потому что хотела его инвестиций, а не моих. Она настроена не усложнять наш брак, потому что всегда планировала его закончить. Следуя нашему контракту.

Как когда-то я.

Как я всегда и должен.

Бизнес и удовольствие несовместимы. Сколько раз я слышал это? Сколько раз мой дед говорил мне это?

Никогда не нанимай друзей. Никогда не работай с семьей.

Он не упоминал девушек, вероятно, потому что не предполагал, что я буду настолько глуп. Что ж. Смотри теперь, Ричард. Не надо было умирать.

Я одеваюсь на ужин. Ужин с матерью Сесилии — то, о чем она меня просила. Знакомство с ее матерью теперь кажется неправильным. Не как шаг вперед, а как попытка спасти положение.

Стыд, как пульс под грудиной, скрывающий более болезненную эмоцию. Я был настолько плохим боссом для нее, что она до сих пор не может воспринимать меня как нечто большее, чем деловой партнер или партнер по постели.

Стивен не здоровается, когда я сажусь в машину. Возможно, он уже научился угадывать мое настроение. Или, возможно, не решается, потому что я, черт возьми, невыносим как босс.

Я дергаю рукава рубашки. Чертов ужин с моей чертовой женой, которая не может дождаться, когда, черт возьми, избавится от меня.

Все уходят. Все всегда уходили. Почему она должна быть другой?

Пробки заставляют меня опоздать, и чернота моего настроения становится серной. Это мазут под кожей. Черный, как смоль, и липкий.

Мне нужно стряхнуть это, иначе я не смогу сыграть свою роль.

— Сэнт-Клер, — говорю я хостес в ресторане. — Моя жена уже должна быть здесь.

Она расцветает.

— О, да. Мы предоставили вам отличный столик в глубине зала. Следуйте за мной.

Я иду через переполненный ресторан в Верхнем Ист-Сайде. Не стоило бронировать такое место. Белые скатерти и свечи кричат о претенциозности, деньгах, ожиданиях. Все, чем не является ее мать. Еще один минус мне.

Они сидят за круглым столиком в глубине ресторана.

Маргарита Майерс похожа на свою дочь, только на два десятилетия старше. Они — вылитые копии друг друга. Одна —