В поисках королевы - Адриана Белоусова

и стало смуглее, от привычной бледности не осталось и следа. Он подумал, что сейчас, как никогда, похож на своего отца. Что бы он сказал ему, узнав о его приключениях? Герцог поправил ворот белой рубашки и одернул камзол. Ему было жарко, но он не мог позволить себе прийти во дворец Артея, одетый как простолюдин.

Из соседней комнаты вот уже несколько часов доносился истошный детский плач, больше похожий на вопли отчаянья, от которого у Дора звенело в ушах. Младенец, подобранный Лейфом, надрывался каждый раз, когда тот уходил от него. Кормилица, которую король нашел ему, едва они вернулись из путешествия к волшебнице, никак не могла его успокоить. Впрочем, его никто не мог успокоить, кроме Лейфа, который снова где-то пропадал. Подавив тяжелый вздох, Дор снова уставился на свое отражение. Его раздражало, что нужно соблюсти все формальности, быть вежливым, вместо того чтобы взять штурмом дворец Артей и забрать у него Кордию. Ему уже хотелось действовать, а не ждать то одного, то другого.

– О, ты уже готов! – потирая руки, довольно проговорил Лейф, входя в комнату. Дор увидел его в отражении: растрепанный, в кое-как застегнутой рубашке, он больше походил на крестьянского сына, чем на короля.

– Сделай что-нибудь, – прошептал Дор, сжимая кулаки. У него болела голова, и слышать детский плач было настоящей пыткой. – Уйми своего младенца!

– После обеда он с кормилицей отплывает в Аталаксию, – беспечно ответил Лейф и, сбросив рубашку, начал умываться.

– Надеюсь, он своими воплями не потопит корабль, – вздохнул Дор и закрыл лицо руками. Как бы ему сейчас пригодились травы Мариана! Мигрень становилась все нестерпимей.

– Не знал, что ты не любишь детей, – сказал Лейф и с любопытством посмотрел на брата, словно хотел подловить в чем-то.

– Твоя забота о младенцах для меня тоже удивительна, – не остался в долгу Дор.

– Да ладно, – рассмеялся Лейф. – Ты сам мне не оставил выбора, отказавшись его пристроить. Не мог же я оставить его на улице?

– То есть я виноват, – устало откликнулся Дор и, налив себе стакан воды, тут же осушил его.

В комнату вбежала кормилица, сжимая в руках кричащего ребенка. Лицо у нее было красным, губы дрожали. Казалось, она вот-вот так же разрыдается, как ее подопечный.

– Не могу я с ним справиться, не могу! Хоть что хотите делайте! – срывающимся голосом проговорила она. – Видимо, он и правда демон! Всю душу мне вымотал!

– Чтобы я больше подобного никогда не слышал! – сурово проговорил Лейф и забрал у кормилицы ребенка. Тот, едва оказавшись у него на руках, мгновенно затих. – Иди, погуляй пока.

Кормилица выскочила из комнаты, оставив после себя шлейф из цветочного мыла и ванили.

– Не шевелись! – видя, что Лейф собирается положить ребенка на кровать, взмолился Дор. – Дай пару минут побыть в тишине!

– Берил, ты еще ходить не умеешь, а уже строишь нас по своему усмотрению! – весело проговорил король, глядя на довольное личико малыша. Рыжие пряди делали его жизнерадостным и немного дерзким. Он просто сиял, находясь на руках у Лейфа, и Дору казалось это очень странным. – Ну и наглый же ты, господин Безродный! Самый настоящий пройдоха!

– Берил Безродный? – переспросил Дор и удивленно уставился на Лейфа.

– Он сирота, как я его еще должен был назвать? – пожал плечами король. – Его мать умерла, других родственников нет. А мне надо было сделать ему документы, чтобы я мог посадить его с кормилицей на корабль.

– Насколько я помню, в тюрьме ты был как Лейф Безродный.

– Ну, да, – ответил Лейф, завертывая Берила в свою рубашку. Дор с недоверием наблюдал за ним. – Я никогда не чувствовал себя Локком, мне была ненавистна эта фамилия, и я предпочел быть безродным. Да и не хотел, чтобы меня нашли.

– Похоже, ты ему нравишься, – пробормотал Дор, глядя на спокойного Берила, которого Лейф положил на кровать и обложил подушками, чтобы тот не упал.

– Я был первым, кто взял его на руки, – голос короля прозвучал немного виновато, словно он раскаивался в этом. – Видимо, для него это что-то значит.

– Что ты собираешься с ним делать?

– Отдам какому-нибудь вельможе на усыновление, – равнодушно ответил Лейф и выразительно посмотрела на Дора. – Пусть воспитывает.

– У меня уже есть дочь, спасибо, – торопливо проговорил герцог.

С каждой минутой он нервничал все сильнее и никак не мог заставить себя успокоиться. Еще пара часов ожиданий, и он узнает, что с Кордией. А может быть, даже увидит ее. Он еще раз мысленно прокрутил свою речь, которую сочинял всю ночь, сомневаясь, достаточно ли она убедительна. Одно неверное слово, и все может закончится плохо.

Лейф медленно одевался, насвистывая местную песенку, которую они слышали пару дней назад в одной из таверн. Он выглядел спокойным, даже беспечным, что несказанно бесило Дора, не находящего себе места. Неужели он совсем не волнуется? Что, если у них не получится вернуть Кордию? Герцог так стиснул зубы, что они скрипнули.

– Сомневаюсь, что присутствие Кассиопея – это хорошая идея, – сказал Дор. – Учитывая, что его войска вторглись в Истрату, это может закончиться плохо.

– Мне кажется, он уже учитывал этот момент, когда предложил нам свою помощь, – возразил Лейф. Он натянул на себя белый камзол и откинул на спину волосы.

– У тебя есть запасной план?

– Есть, но он тебе не понравится, – хмуро проговорил Лейф. – Поэтому давай пока разберемся с тем, что наметили.

В дверь постучали, и слуга сообщил, что за ими приехала карета.

* * *

Кассиопей прибыл в сопровождении дипломатов, независимых чародеев и еще двух мужчин, роль которых Дор так и не понял. Чародей говорил снисходительным тоном, и то, как он смотрел на Лейфа, вызывало у герцога смутное беспокойство. Сам король, похоже, не замечал этого или притворялся.

– Первое прошение об аудиенции Артей отверг, – откликнувшись на спинку сиденья, сказал Кассиопей. Камни в его кольцах сияли, словно звезды. – Он не дал никаких объяснений, так что возможно, сейчас он тоже не захочет с нами общаться.

– Почему я только сейчас об этом узнаю? – вскинулся Дор.

– Не видел смысла волновать вас, – пожал плечами Кассиопей и улыбнулся. – По моим сведеньям, Артея и правда несколько дней не было во дворце. Возможно, он был занят и поэтому погорячился.

– Быть может, у тебя есть новости и о королеве? – пристально глядя на него, спросил Лейф. Кассиопей лишь покачал головой. – Кстати, ты слышал, что Артей продал волшебнице свою младшую сестру, чтобы иметь возможность видеть Дилену, как живую?

– Порой желания бывают сильнее милосердия, – откликнулся Кассиопей. – Пожертвовать сестрой ради возлюбленной – должно быть, это была сильная страсть,