Измена. Всё, что от нас осталось - Тина Джель

Он долго мне не отвечал. Так бесконечно долго, что я уже было приготовилась к худшему.

«Я рад» — прилетает, наконец, его ответ, и сердце в груди делает кульбит.

С ним, я готова рискнуть...ещё раз...

И будь что будет!

— Даже не предполагала, что ты прилетишь...сейчас... почти полгода до регаты... - говорю, а самой хочется плакать и смеяться одновременно.

— Я соскучился...Нина...

****************

Примечание! В главе использованы слова из песни Ирины Круг «Шанель».

Глава 46

Спустя полгода или около того

Кох

Только на работу пришёл, звонок.

Настя звонит.

Напрягся почему-то.

Она звонила мне, конечно. Но не часто. С праздниками, в основном, поздравляла. Не докучала своими звонками никогда. С её матерью чаще общался, чем с ней. Но и та пропала. Не появлялась уже какое-то время.

Я только утром от них вернулся, писал ей перед вылетом, что буду у них, если вдруг желание встретиться возникнет. Никто не позвонил. Я не настаивал. Мне и без них есть чем заняться.

— Привет, Насть, — начинаю первым. Знаю, что она стесняется всегда. Мямлить начинает. — Нормально всё?

И по её шмыганьям в трубку, понимаю, что всё не нормально.

— Ты где? — шум какой-то показался.

— На улице...гуляю...

— Почему не в школе?

— Мамы не стало...

Холодные ручейки по спине потекли. Щекочут, раздражать начинают...

— Перезвоню через пару минут, хорошо? — жду её «угу», и кладу телефон на стол.

Снимаю пиджак, вешаю его на спинку кресла. По спине рукой провожу, промакивая пот. Всё медленно делаю, неторопливо. Мысли свои пытаюсь в порядок привести, осознать происходящее.

Сажусь.

На экране высвечивается очередной входящий от «Экстрим Тревел», как у меня Анжелка записана, со дня нашего знакомства. Вроде уже и шифроваться нет надобности. В открытую живём, не прячемся. Даже сына навестить вместе уже летали, а так и не переименовал её. Как и Нинель — жена.

— Занят, — быстро проговариваю и сбрасываю звонок, не вникая в её претензии.

Слишком много их стало в последнее время. Домой возвращаться не хочется. Достала. Ещё и «замуж невтерпёж», блядь. Нет уж, только не это. Знаем, плавали. Эта точно без трусов оставит, не Нинель нихрена.

Выдыхаю. Успокоиться пытаюсь.

Набираю Настю:

— Так, давай ещё раз сначала....Когда?

— Вчера девять дней было..., - говорит, и плакать начинает...

— Почему мне не позвонила, я же писал?

— Не хотела мешать..., - и молчит. Шмыгает только.

Слушаю её сопли и не знаю, что сказать ей, как успокоить. Что вообще говорят в таких случаях? Так и хочется её спросить: «а чего сейчас мешаешь тогда? — не хотела она мешать». Умом понимаю, что непросто ей, но и с собой поделать ничего не могу. Молчу, чтобы лишнего ничего не ляпнуть. Жду, когда немного успокоится.

— Я не знаю, что мне делать...- наконец, продолжает она.

— В смысле? — не понимаю её.

Начинаю уже размышлять: может в лагерь её какой отправить, пусть отдохнёт, в себя придёт. С психологами поработает. Ну есть же, наверное, что-то такое для детей, попавших в сложные жизненные ситуации. Надо проконсультироваться...

— Отец...ну этот..., - сбивается.

— Не торопись, — пытаюсь её поддержать.

— Говорит, что он сейчас один, без мамы и... - опять замолкает.

— Денег что ли хочет? — мне аж смешно становится.

— Может я на работу какую устроюсь? Говорят, можно...

— Устроишься, конечно, когда школу закончишь.

— Может, полы мыть...у вас...там...Можешь поговорить? Попросить за меня?

— Слушай, Насть, — перебиваю её, — я несколько месяцев назад маме твоей деньги переводил... на поддержание здоровья, — уж не стал вещи своими именами называть, чтобы не травмировать её лишний раз. — И она мне говорила, что всё хорошо у неё...помогло. Что произошло?

— Они машину купили. Мама хорошо себя чувствовала. Весёлая такая была, работать опять начала. Не поехала она на обследование, как планировала...он уговорил её машину купить, раз нормально всё. Чего деньгам пропадать? А потом..., а потом поздно уже было...

Я слушаю её и волосы на макушке шевелиться начинают от её рассказа. И если бы не «год за два» с Анжелкой, то разъебал бы здесь в своём кабинете всё уже к чёртовой матери в щепки.

Прибью ублюдка...

— Ты где живёшь сейчас?

— Дома...

— Он обижает тебя?

Молчит.

— Ну?

— Он пьёт...Никитку родители его забрали, а мне некуда...

Пиздец!

Надо лететь...

* * *

Мчусь домой, вещи собрать. В лом, конечно, хотел отдохнуть немного, но не оставлять же ребёнка на улице?

Ещё и лететь придётся через Москву, прямые рейсы только два раза в неделю. А за четыре дня всё что угодно случиться может.

Бухгалтер смеётся уже надо мной: «а не поменять ли вам место жительства?» — шутница блядь. И без неё тошно...

Хер знает, что делать?

Ладно, на месте разберёмся, что сейчас думать...

Дома бардак. Хоть бы прибралась, ведь знала же, что прилетаю. Не люблю беспорядок. Бесит.

Повезло ещё, что самой нет, на работе. Хорошо хоть работает, а то бы с живого не слезла...

* * *

Самолёт приземлился около четырёх утра. Звонить не стал. Кто в такое время звонит? Но, подумав, написал:

«Приземлился. Как проснёшься, позвони».

«Я не сплю» — пишет мне сразу.

«Ты где?» — не по себе стало от её ответа.

Не май месяц на дворе, вдруг по улице шляется.

Смотрю на экран, как она мне долго сообщение пишет. Стирает, а потом опять пишет. Наконец, прилетает:

«У нас гости. Дверь не закрывается, боюсь спать».

«Бухают?»

«Да»

«Точный адрес мне сбрось».

Пока ехал, передёргался весь. Вроде вот, какое мне дело до неё? Не общались почти...Но ребёнок ведь...свой, хоть и нежеланный. Как её оставить? Не виновата она в моих ошибках...

По лестнице поднимаюсь, злиться начинаю: на лестничной площадке, перед квартирой, синяк сидит. Вонь такая, хоть нос затыкай. Давно, по ходу, фестивалят...

Дверь настежь.

Захожу...

Настя в коридоре стоит, одетая уже, трясётся вся...

— На-астьк, — раздаётся из глубины квартиры, — жрать приготовь...

Она вздрагивает.

— Документы собрала? — спрашиваю у неё.

— Он же не пустит меня потом, — шепчет. Глаза по полтиннику, как у меня в детстве, когда страшно мне было.

Даже сердце прихватило от её взгляда испуганного.

— Ты жить что ли здесь собралась? Поехали...- киваю подбородком на выход.

— Я кому сказал...- ещё один, давно непросыхающий, на горизонте появляется...

— На хуй пошёл, — не сдерживаюсь.

— Ты кто такой вообще?

— Дед Пихто... Насть, пошли, — беру её за рукав.

— Это дочь моя, — хватает он её с другой стороны.

Отталкиваю его от неё, — он падает. Настя взвизгивает, но помогать ему не бежит, слава богу.

Беру её за руку, и