Адское пламя - Мариэль Померой

– Она умеет, – перебила его Ахейя и подалась вперед. – Если хочешь пообщаться с ней, возможно, тебе стоит обращаться к ней, а не к ее соседям.

Глаза Эроса сузились, и в них вспыхнули нехорошие искорки.

– У тебя есть ко мне какой-то вопрос? Или тебе просто нравится звук собственного голоса? – Ахейя наклонила голову набок и сложила руки на коленях.

– Весьма дерзкие речи, особенно если вспомнить, что рядом нет альшайтана, чтобы защитить тебя. – Эрос сделал еще шаг вперед, и Ахейя почувствовала, что остальные нефилимы напряглись.

– Не знала, что здесь я нуждаюсь в защите. – Ахейя нахмурилась.

Эрос усмехнулся.

– Мы все нуждаемся в защите. Разве не поэтому ты находишься в Алхире? Не потому ли, что твои сородичи охотятся за тобой? – Он наклонил голову, подражая ей, и с издевкой продолжал: – С чего бы это?

– Эрос, – вмешался Тарик. Он говорил суровым, повелительным тоном. – Если тебе обязательно надо получить ответы на свои дурацкие вопросы, подожди возвращения альшайтана. Но пока его нет, оставь митру в покое.

Ахейя обернулась к Тарику. Его вмешательство разозлило, и она почувствовала, что краснеет от раздражения.

– Мне не нужна помощь. Я сама разберусь с ним.

– Это не помощь, – произнес Тарик, продолжая смотреть в лицо Эросу. – Ты знаешь, как он относится к своей собственности.

У Ахейи даже челюсть отвисла, и раздражение испарилось, сменившись яростью.

«К своей собственности».

Ну уж нет, мать вашу.

Ахейя повернулась к Тарику, чтобы высказать все, что думает по этому поводу, но не успела даже рта раскрыть: Кар схватила ее за руку и заставила подняться с дивана.

– Пойдем потанцуем.

Потом обернулась к Эросу.

– Мы уходим, красавчик, не будем тратить твое драгоценное время.

Ахейя бросила на Эроса злобный взгляд, но позволила Кар увлечь себя на танцплощадку.

– Эроса хлебом не корми, дай с кем-нибудь сцепиться, – заметила Кар, пока они протискивались среди танцующих.

– Я не собственность Ариока, потому что я не вещь, – произнесла Ахейя, но слова показались ей самой бессмысленными, особенно когда она вспомнила, что сегодня вечером все-таки принадлежала ему. По крайней мере, так казалось со стороны.

Кар нахмурилась.

– Я очень сочувствую тебе из-за ситуации, в которой ты оказалась, – произнесла нефилим и протянула Ахейе свой бокал. – Выпей-ка вот это. Я скоро вернусь. Мне нужно проследить за тем, чтобы Эмрин не оторвала Эросу башку, потому что Тарик вместо того, чтобы вмешаться, будет просто стоять рядом и ржать.

Ахейя одним глотком выпила сладкий напиток, и спиртное – или что там было – сразу же подействовало; его эффект усилил воздействие крови демона, красного дыма и пустоты, которая возникла в отсутствие души. Она почти перестала соображать, сознание затуманилось, и, словно во сне, Ахейя начала танцевать под оглушительную музыку, среди разгоряченных тел, плотно прижимавшихся друг к другу. Кар так и не вернулась, а если вернулась, то Ахейя ее не заметила. Ей по-прежнему нужен был демон с серыми глазами, который оставил ее там, на диване, эта жажда опаляла ее, пожирала ее, так что она не могла сосредоточиться ни на чем другом. Но Ахейя двигалась в танце в такт окружающим нефилимам под незнакомый ритм. Она должна была притворяться, что принадлежит Ариоку, – ради его народа. Она должна была притворяться, что не хочет его, ради себя самой – чтобы не лишиться рассудка. Эти противоречивые чувства раздирали изнутри, поглощали все мысли, все-таки сводили с ума… Наконец, настал момент, когда Ахейя поняла, что не может больше ни секунды без Ариока. И из последних сил напомнила себе о том, что он бросил ее, ушел.

Он ушел.

Они всегда уходят, правда?

И не имело значения то, что он ушел ненадолго, что не было никаких оснований гневаться или обижаться на него. Он ничего не был ей должен. Напротив, он оставил ее в покое, а ведь она думала, что ей хочется именно этого. Эмоции, которые вызвала эта сладкая боль, снова не принадлежали ей или принадлежали не полностью. Но эта мысль исчезла сразу же после того, как возникла в голове; как будто она, эта мысль, бежала от чувств, бушевавших у нее в груди… Разумные мысли ушли и оставили Ахейю с ее гневом и болью в полном одиночестве среди незнакомых нефилимов.

Музыка опьяняла; однако нефилимы были весьма реальны, они толкали ее, увлекали ее за собой. Незнакомые лица мелькали перед ней, чьи-то ладони касались ее тела; чужие руки, ноги и бедра прижимались к ней, танцующие, казалось, были погружены в забытье, в транс, какого ей никогда не приходилось испытывать. Шли минуты, и Ахейе становилось все труднее сопротивляться зову души. Красный дым и кровь демона окончательно затуманили ей голову; она, почти не понимая, что делает, подалась назад и прижалась к нефилиму, который танцевал у нее за спиной, положив руки ей на талию. Ей нужен был Ариок, но в этот миг любой нефилим мог сгодиться для того, чтобы отвлечься; сейчас это был демон со смуглой кожей и серыми глазами…

Они напомнили ей глаза Ариока.

Но нет, они были не того цвета, они были слишком светлыми, как облака после грозы.

Демон опустил руки на ее бедра, сильнее прижал ее к себе, и она позволила ему коснуться себя, хотя ей не хотелось этого. Ариок оставил ее, так что какая разница, подумала Ахейя. Она не была его собственностью на самом деле, так что какая разница? Ей нужны были эти прикосновения… Так что какая разница?

Ахейя откинула голову назад, чувствуя, как покалывает кожу, словно на морозе, и с губ сорвался приглушенный стон. Капли пота выступили на затылке, текли по шее. Как же это было тяжело, сдерживать себя, не броситься за ним, расталкивая гостей, чтобы найти свою душу. Пальцы скользили по одежде незнакомого нефилима; она почти не чувствовала прикосновения мягкой ткани, потому что ее ногти уже покрылись инеем.

Перед глазами все кружилось, дым сигар и аромат благовоний одурманивали ее, оглушали, и вот, наконец, она слилась с остальными. Ахейя чувствовала прикосновения рук – к своим рукам, к бедрам, к шее; чьи-то пальцы гладили и ласкали ее, ее охватила сладкая дрожь, и она окончательно забыла о реальности. Ахейя снова покинула свое тело, она гналась за ощущением, которое было совсем рядом, но постоянно ускользало от нее.

Она взглянула в серые, словно дождевые облака, глаза, серые, но не такие, как у него.

«Это не его глаза, Ахейя».

Она напомнила себе об этом, когда серый цвет потемнел, когда глаза стали такими, какими нужно, и лицо Ариока промелькнуло перед ней вместо лица нефилима, который только что танцевал с ней. Ахейя увидела грозную ухмылку альшайтана, его темные кудри, его татуировки, и когда он привлек ее к себе, чтобы поцеловать, она не сопротивлялась. Она