Адское пламя - Мариэль Померой

– Я удовлетворена, – медленно произнесла Ахейя, взяла его под руку и притянула к себе.

Он оторвался от своих теней и обнял ее за талию одной рукой; вторая рука была вытянута, и щупальца тьмы выскользнули изо рта жертвы. Нефилим хрипел и пытался отдышаться.

Ариок позволил ей запустить пальцы в свои волосы – Ахейе уже давно хотелось сделать это, – несмотря на то, что она намеренно причинила ему боль. Привстав на цыпочки, она довольно сильно потянула. Он немного откинул голову назад, когда Ахейя дернула его за волосы, и позволил ей коснуться своих губ один раз, второй, третий… потом она провела кончиком языка по его нижней губе.

Ариок что-то одобрительно пробурчал вполголоса, и от этого боль, терзавшая ее, усилилась. Тело предавало ее, она сама себя предавала – Ахейя знала это, но ей почему-то было все равно. Мозг пытался внушить, что это все притворство и ложь, но тело не слушалось, оно приказывало прижиматься к нему сильнее, целовать его крепче, оно требовало большего… Ахейя слишком устала для того, чтобы бороться, она была совершенно истощена, и поэтому прекратила сопротивляться и отдалась сладкой боли и этой жажде, которая теперь владела ею.

Альшайтан сосредоточился на ней; рука, лежавшая на ее талии, сдвинулась вниз, на бедра, прижала ее к себе так крепко, что стало больно. Ахейя вынуждена была признаться себе в том, что именно этого ей и хотелось. Она продолжала стоять так, не отрываясь от его губ, не шевелилась и ждала. Это дало ощущение могущества; ей казалось, что она подчинила себе альшайтана, что она теперь определяет, что они будут делать дальше. Ахейя обняла его за шею, привлекла к себе, чтобы поцеловать. Это было сладкое, дурманящее чувство, и словно искра проскочила между ними, когда она просунула язык ему в рот.

Этот вкус был чудесным. Таким знакомым.

Она откинула голову назад; ей нужно было больше, намного больше. И Ариок дал ей то, чего она хотела; другой поцелуй, не то что прежде. Такими поцелуями обменивались влюбленные в темных коридорах, в спальнях под шелковыми простынями; но сейчас они не были скрыты от посторонних глаз. Наоборот, они находились как будто на сцене, и это разжигало желание еще сильнее. Ахейя застонала, когда он стиснул ее в объятиях, когда его член прижался к ее животу; его пальцы стискивали ее плоть, он заставил ее отклониться назад, возвышался над ней. Ариок был похож на волну, которая грозила захлестнуть ее с головой и утянуть на дно, и Ахейя испугалась, что, если это произойдет, она не сможет всплыть на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. И тогда она утонет.

Альшайтан оторвался от нее, провел кончиком носа по ее шее; от его горячего дыхания Ахейя ощутила покалывание.

– Ты такая сладкая.

Слова были вполне невинными, но она поняла, что Ариок имеет в виду. Его тон был отнюдь не невинным – он имел в виду кое-что другое.

– Это для них, а не для тебя, – произнесла Ахейя так тихо, что только он мог ее услышать.

– Тогда почему мне кажется, что это было предназначено только мне? – прошептал демон ей на ухо.

Наклонив голову, она увидела нефилима, которого Ариок чуть не придушил: он еще был связан черными щупальцами.

– Отпусти его, прошу тебя. – Ахейя взглянула на Ариока из-под ресниц, прикусив нижнюю губу, и его взгляд, естественно, устремился к ее рту.

– Очень хорошо.

Он прижался подбородком к ее виску и приказал теням отступить; несчастный демон упал на четвереньки в нескольких дюймах от ног Ахейи.

– Благодарю тебя, о черт, благодарю тебя. Я сожалею, – прохрипел он.

Ариок шагнул в сторону, притянул Ахейю к себе сзади, обнял ее мускулистой рукой и наклонился к ее уху.

– Тебе нравится, маленькая богиня? Нравится, когда мои нефилимы стоят перед тобой на коленях?

Его тепло окутало Ахейю, он был так близко, что от его жара ледяная глыба в ее груди начала оттаивать.

«Будь той, кем ты должна быть», – сказала она себе. Потом придала лицу выражение холодного безразличия, вытянула вперед ногу и носком туфли заставила трясущегося нефилима поднять голову.

– Много кто стоял передо мной на коленях, машчйе, а это… это не так забавно.

Она назвала его ласкательным словечком, которое на ее родном языке означало «сладкий» или «мед». Губа Ариока дрогнула, потом он хмыкнул и одобрительно сжал ее бедро.

– Вам всем следует призадуматься над тем, что вы увидели, – мелодичным голосом произнесла Эмрин, и присутствующие обернулись к ней. Некоторые отвели взгляды. – Он заставит вас заплатить, если услышит, как вы обсуждаете его новую игрушку.

Тарик протиснулся мимо них, схватил за руку нефилима, который по-прежнему стоял на коленях перед Ахейей, заставил его подняться на ноги и толкнул в толпу; Люк наблюдал за всем этим с каким-то голодным блеском в глазах.

– Я понимаю, что присутствие митры не вызывает всеобщего восторга, но она принадлежит мне, и я надеюсь, что вы все будете вести себя максимально любезно и воспитанно в ее присутствии. – Ариок хитро улыбнулся, когда в толпе раздались смешки. – Сегодня от вас ничего не требуется, кроме одного: наслаждайтесь вечеринкой, – продолжал он.

Ахейя заметила, что нефилимы смотрят на него с почтением и радостью несмотря на то, что минуту назад он едва не прикончил одного из них.

– Предоставляю вам полную свободу, так пользуйтесь ею, маленькие язычники.

Нефилимы ответили на это одобрительными возгласами и начали расходиться; некоторые приблизились к чаше, чтобы омыть руки, другие направились к альковам, погруженным в тень и обставленным темной мебелью.

Ариок снова прижался к Ахейе.

– Где ты прячешь это? – спросил он.

– Что прячу? – прошептала она.

Альшайтан неожиданно развернул ее лицом к себе, приподнял, оторвал ее от пола; Ахейя взвизгнула и инстинктивно обхватила его ногами.

– Эй!

Он облизнулся с таким видом, словно ему хотелось укусить ее за шею.

– Себя.

Ахейя обвила руками его шею и принялась играть его волосами, повторяя себе, что это всего лишь спектакль, предназначенный для окружающих, что она делает это не для него, не для себя.

– Думаешь, тебе все обо мне известно? – усмехнулась Ахейя. – Ты забрал мою душу, но это не дает тебе никаких преимуществ, альшайтан.

Его губы дрогнули, взгляд был прикован к ее рту.

– Это ты меня пытаешься убедить или себя?

Ахейя выдержала его взгляд несмотря на то, что отчаянно хотелось отвернуться. Она не могла смотреть ему в глаза. И не потому, что он был прав, а потому, что была неправа она. Ахейя вела себя неправильно, чертовски неправильно. Пустота в груди заставляла ее жаждать его, ее тело жаждало его, и связь между ними казалась сейчас сильной, как никогда;