Обещания в темноте - Скарлетт Винтерс

Но Рыжая была прямо там, ее зеленые глаза сверкали от того, что, черт возьми, она чувствовала. И я мог видеть это, ощущать это, как маяк в мертвой черной яме, которая была моим сердцем.

Не сегодня, демоны.

— Ты всегда пытаешься спасти всех, но ты не можешь спасти даже себя, — выплюнул я в нее, мой голос дрожал от гнева. — Может быть, если бы ты вытащила голову из своей задницы и перестала судить всех остальных, ты бы поняла, что ты, блядь, не спаситель мира.

Ее глаза расширились от шока, и я понял, что задел за живое. Хорошо. Я хотел, чтобы она почувствовала хотя бы часть того, через что я проходил.

Я видел осуждение в каждом ее взгляде. Она посмотрела вниз на мой беспорядок, на осколки от разбитого мной стакана, ее губы сжались в тонкую линию.

— По крайней мере, я прилагаю усилия, чтобы быть порядочным человеком и проявлять хоть какое-то сочувствие. Ты даже этого не можешь сделать.

Черт. Она поймала меня там.

— Ну, милая, ты не моя девушка, так что оставь свое сочувствие и непрошеные советы при себе, — я выплюнул эти слова, и отвращение окрасило каждый слог. — Я не нуждаюсь в твоей жалости, и уж точно, черт возьми, не нуждаюсь в твоей заботе.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, глаза Рыжей наполнились слезами. Она выглядела обиженной, и на секунду я почувствовал вину за то, что был таким мудаком.

— Я рада, что я не твоя девушка, — крикнула она так, что у меня зазвенело в ушах, — потому что ты ужасный человек, и ты испортишь жизнь только тому, кто действительно заботится о тебе.

Ой, это задело.

Мой смех перешел в рычание. И вот мы здесь, спорим о том, кто более облажался. Ни за что на свете я не позволю ей оставить последнее слово.

— Выпьем за это.

Я услышал ее вздох, но не обернулся. Не хотел видеть разочарование в ее глазах. Не хотел видеть, что она думает обо мне хуже. Я просто хотел, чтобы она ушла.

Рыжая попала в круговорот моего дерьма — моя жертва и моя спасительница. Я был заряженным пистолетом, а она продолжала нажимать на курок, надеясь на другой исход. Но камеры всегда были полны, и каждый выстрел пронзал нас обоих насквозь, не оставляя ничего, кроме изуродованной плоти и разбитых мечтаний.

Вот тогда я понял, что между нами все кончено. Ссора зашла так далеко, что мы уже не могли вернуться. Это было к лучшему. Я был слишком сломлен для нее, слишком далеко зашел, чтобы меня можно было спасти.

Я даже не слышал, как она ушла. Не осознавал, что она ушла, пока за ней не захлопнулась входная дверь.

И вот я оказался наедине с обломками, которые сам же и создал — именно так, как мне нравилось.

Мое сердце сжалось, но только на мгновение, прежде чем темнота поглотила его целиком. Я схватил бутылку виски со стойки и вылил ее прямо в рот, ступая босиком по битому стеклу, как будто его там вообще не было. Огненная жидкость обожгла мне горло, приветствуя жжение сигареты, которую я закурил следующей.

Это было похоже на яд, но, черт возьми, это именно то, что мне было нужно.

— За единственное, что меня понимает, — мрачно пробормотал я, делая долгий, глубокий глоток.

Красное исчезло, а виски никуда не делось. Хотя в одном она была права: выпивка ни черта не решала. Но это, черт возьми, помогло мне ненадолго забыться.

Когда мир начал вращаться, я не мог не восхититься тем, насколько идеально все выстроилось. Алкоголь, ярость, тишина — это было почти чертовски поэтично.

Глава 19

_______________________

Она наклонилась ближе, ее глаза встретились с моими, и она начала облизывать кончик моего члена, наслаждаясь вкусом моей предварительной спермы, как будто это был ее последний прием пищи.

Ее язычок высунулся, дразня меня, прежде чем она проглотила меня целиком. Я застонал, чувствуя, как ее губы растягиваются вокруг моего члена, ее щеки впадают, когда она принимает меня глубоко.

Мои глаза закатились от удовольствия, когда она начала отсасывать мне, как будто это был ее последний шанс выжить, ее рот скользил вверх и вниз по моей длине, ее язык кружил вокруг моей головки. Я тихо застонал, мои руки вцепились в простыни, когда мои бедра прижались к ней, толкая мой член глубже в ее горло.

Она делала глубокий минет, ее рвотный рефлекс щекотал мой член, издавая эти неряшливые, влажные звуки каждый раз, когда я входил слишком сильно. Черт, это было жарко.

Я наклонился и схватил ее за волосы, притягивая ближе, чувствуя, как пряди касаются моих бедер, пока она ласкала меня.

Она сосала так сильно, что едва могла дышать, используя мой член как чертову кислородную маску. Я коснулся ее лица, и она отвернулась, ее щеки покраснели от нехватки воздуха. Это не имело значения. Я опустил ее голову, заставляя ее принять меня глубже. Она ахнула, затем вернулась к сосанию, слезы текли по ее лицу от усилия.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на напряженном жаре ее рта, на ее языке, кружащемся вокруг меня, когда мышцы ее горла сжались вокруг меня. Вены на моем члене вздулись, готовые вот-вот лопнуть.

Я застонал, звук вибрировал в моем члене и достиг ее горла. Я был так близок к тому, чтобы кончить, но сдержался, желая сначала трахнуть ее как следует.

С громким хлопком я вышел из ее рта. Она посмотрела на меня остекленевшими от похоти глазами, губы были влажными и припухшими. Я снова схватил ее за волосы, поднимая на ноги и толкая на кровать. Она приземлилась со стоном, широко расставив ноги, демонстрируя свою идеальную киску.

Я забрался на нее сверху, мой член был таким твердым, что причинял боль, отчаянно желая освобождения. Я крепко поцеловал ее, наши языки переплелись, пробуя сладость ее рта. Она застонала громче, когда я ласкал ее языком, мои пальцы впились в ее задницу, притягивая