Обещания в темноте - Скарлетт Винтерс

Медицинский отсек был недалеко, но казалось, что прошли мили. Каждый шаг давался с трудом, Вайпер несколько раз чуть не терял сознание прямо на нас, но продолжал идти.

— Почти пришли, — сказал Рыжая, пытаясь сохранить присутствие духа.

Он кивнул, выдавив улыбку.

— Я справлюсь, — процедил он сквозь зубы, его взгляд метнулся к небу.

Нам удалось добраться до медицинского отделения, положив Вайпера на одну из каталок. Я достаточно хорошо знал это место — вот уже несколько месяцев оно было моим домом вдали от дома, и, по правде говоря, выглядело как кадр из научно-фантастического фильма.

Ряды больничных коек, к каждой из которых прикреплено какое-то навороченное медицинское дерьмо. Мониторы пищали, повсюду были трубки, а запах антисептика был таким сильным, что меня тошнило.

Помещение было битком набито ранеными солдатами, медсестры суетились вокруг, как будто выполняли Божью миссию, и врачи пытались спасти жизни. Это был гребаный хаос, но контролируемый, и я никогда не был так благодарен за это.

Вайпер застонал, схватившись за бок, из раны все еще текла кровь. Он был крутым ублюдком, но даже он не был непобедимым.

— Спасибо, ребята, — прошептал он, прежде чем его глаза закрылись.

Я закатил глаза, саркастически подняв вверх большой палец.

— Без проблем, придурок. Просто делаю все, что в моих силах, чтобы сохранить твою жалкую задницу живой.

Куча врачей или медсестер — кому какое дело — бросились к нам, все в белых халатах, глядя на нас так, словно мы были ходячими мертвецами. Один из них пискнул:

— Что, черт возьми, с ним случилось?

Я бросил на него взгляд, который мог убить, мои глаза практически прожигали его лицо.

— Имеет ли это значение прямо сейчас? Приведите его в порядок, — кричу я во всю силу своих легких, едва переводя дыхание.

Парень встретился со мной взглядом, вероятно, понимая, что я в двух секундах от того, чтобы свернуть ему шею, и просто кивнул, отдавая приказы своей команде. Они бросились в бой, оставив нас с Рыжей стоять там, как двух идиотов, посреди дерьмовой бури.

Рядом сидел другой солдат, выглядевший так, словно его вот-вот вырвет или он потеряет сознание — черт возьми, может быть, и то, и другое. Я слишком хорошо знал это чувство.

Рыжая повернулась ко мне, выражение ее лица было таким холодным, что могло заморозить яйца белого медведя.

— Это было неуместно, — вскипела она, и ее ноздри раздулись.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, прежде чем скажу что-нибудь, о чем потом пожалею. Но она еще не закончила.

— Врачи делают все, что в их силах.

И вот так просто мой гнев вспыхнул, как чертова хлопушка Четвертого июля. Я так сильно стиснул зубы, что удивился, как они не сломались у меня во рту.

— Вайпер истекает кровью, как зарезанная свинья, а тебя волнует мое гребаное отношение?

Рыжая покачала головой, теперь она тоже выглядела взбешенной.

— Ты не можешь так орать на людей. Это не твое дело.

— Мое место? В чем мое место, док? Стоять и смотреть, как он умирает?

Она смотрела на меня, сузив глаза до щелочек, как будто была в одной секунде от того, чтобы оторвать мне голову и сделать какую-нибудь операцию своими руками с помощью перочинного ножа.

Она резко втянула воздух, скрестив руки на груди.

— Это не то, что я имела в виду, но есть способы получше справиться с этим.

Я закатил глаза, полностью завязав с этим дерьмом.

— Если у тебя проблемы с тем, как я веду дела, то, может быть, тебе стоит заткнуться и не лезть не в свое гребаное дело.

Рыжая вскинула руки в воздух.

— О, это так типично для тебя. Всегда такой злой, всегда такой чертовски агрессивной. Неудивительно, что никто не может находиться рядом с тобой.

Ее глаза расширились, и она огляделась, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Думаю, она подумала, что я собираюсь начать нести чушь. Но я этого не сделал. Я просто... остановился. Сделал паузу.

Я посмотрел ей в глаза, и на секунду мы стали просто двумя людьми, застрявшими в дерьмовой комнате ожидания, без прошлого, без воспоминаний, без общего опыта, за который можно было бы зацепиться.

— Да, ну, по крайней мере, я непримиримый. Тебе стоит как-нибудь попробовать.

Я понял, что задел за живое, потому что ее глаза расширились, и она просто стояла, уставившись в пол. Я посмотрел на парня-солдата, и он уставился на нас так, словно хотел выблевать свои кишки в мусорное ведро.

Я оглянулся на Рыжую, и только тогда заметил, что на ней все еще моя футболка с прошлой ночи, немного великоватая и испачканная кровью Вайпера, но, черт возьми, она все еще хорошо смотрелась на ней. Вместе с парой военных штанов и ее конверсом All Stars, который был у нее, когда мы вместе покидали ее медицинский лагерь.

Улыбка расплылась по моему лицу, когда я вспомнил события предыдущей ночи — особенно наш хороший трах, который остается в памяти, даже когда ты этого не хочешь.

Это продолжалось даже в моих гребаных снах.

— Эй, Рыжая, — сказал я, ухмыляясь, как придурок, — Тебе чертовски идет моя футболка.

Было что-то странно успокаивающее в том, что я видел ее такой, одетую в мою одежду, как будто она была ее собственной. Это заставляло меня чувствовать себя ближе к ней, даже в наш самый темный час.

Мне нужно было выбросить это дерьмо из своей гребаной головы.

Затем я повернулся и сел, свирепо глядя на этого солдата, как будто надеялся, что он не вспомнит, что у меня только что был психический срыв прямо перед ним.

Лицо Рыжей покраснело, ее кулаки сжались в тугие шарики по бокам, и она выглядела так, словно была в одной секунде от того, чтобы ударить меня. Вместо этого она просто