Там, где живет истина - Миа Шеридан

Рид хихикнул.

— Черт. Меня так легко прочитать?

— Наверное, только нескольким людям.

Они улыбнулись друг другу. Рид наклонил голову, уступая.

— Ладно, да.

Зак молчал, давая Риду возможность собраться с мыслями. Через минуту он поднял глаза и спросил:

— Когда ты впервые встретил Джози, она все еще страдала от травмы, полученной в результате того, что с ней произошло. — Того, что сделал с ней мой биологический отец.

Зак изучал Рида.

— Да. Но прошло почти десять лет. Она справилась с этим.

Рид кивнул, поджав губы. Это было трудно. Они никогда не обсуждали это раньше.

— Полагаю, у тебя были сомнения? Насчет того, чтобы связываться с кем-то с ее... проблемами. — Жертвой невыразимого насилия и боли.

Зак провел пальцем по нижней губе, на мгновение задумавшись.

— Поначалу — да. Я был честен с собой, понимая, во что ввязываюсь. Но когда узнал ее поближе, как только из первых рук убедился в ее силе, я понял, что мне чертовски повезет, если получу место в первом ряду, чтобы познать это — познать ее — каждый день до конца своей жизни. Я знал, что Джози будет бороться за все, что бы ни делала. За свой брак, своих детей, свою жизнь. И она боролась. Твоя мать — прирожденный боец, Рид. Просто ей потребовалось некоторое время, чтобы увидеть это в себе.

Ого. Ладно. Он кивнул, пораженный, потому что знал, что тоже участвовал в этой борьбе. Джози боролась за него, и потом продолжала бороться... пусть и издалека.

Зак задумчиво выглянул в маленькое окно.

— В самые ужасные моменты своей жизни она следовала инстинкту любви. Защищать. Спасать. — Он посмотрел на Рида. — Это укрепило ее сердце, может быть, даже разум, хотя я не претендую на понимание того, как теряется разум.

В горле у Рида запершило, и он не верил, что сможет говорить.

— Некоторые люди — воины, — продолжил Зак. — Воины души. В них есть что-то более сильное, менее... хрупкое, чем в других. Их можно сбить с ног, но они просто будут продолжать подниматься. Снова и снова. — Он снова посмотрел на Рида, его взгляд был напряженным. — Я не знаю, что это за ингредиент и почему у одних он есть, а у других нет. Но знаю, что видел его. И уверен, что ты тоже.

Рид кивнул. Да. Да, так и было. Он прекрасно понимал, о чем говорит Зак. Он знал жертв. Работал с ними каждый день. Видел тех, кто был непоправимо сломлен, и тех, кто был сильно помят, но в их глазах все еще была борьба, какой бы слабой она ни была.

Он видел ту же борьбу в Лизе, независимо от того, признавала она это в себе или нет.

Рид издал звук, который был похож на смешок, но больше на стон.

— Боже, эта женщина, один взгляд и она... расплющивает меня.

Зак скорчил гримасу, хотя в его глазах читалось веселье.

— Черт, — сказал он, и гримаса исчезла. — Да. — Зак сказал это так, словно точно знал, о чем он говорит, и Рид решил, что так оно и есть. Он покачал головой, и в его выражении появилось понимание. — В общем, парень, тебе конец. Хотел бы я иметь новости получше.

Рид издал еще один стон-смешок, который быстро угас.

— А что, если я не... — Он вздохнул и провел рукой по волосам. Снова посмотрел на Зака. — Что, если я не справлюсь? — Что, если я не тот человек, который ей нужен? Мужчина, который ей нужен?

— Кто может быть лучше тебя? — тихо и серьезно спросил Зак, и в его темных глазах читалась глубина.

Рид вник в смысл его слов и почувствовал, как это оседает внутри него. Кто может быть лучше? Кто может быть лучше сына женщины, которая на собственном опыте показала ему, что значит преодолевать? Женщины, которая убедила его, что все возможно, потому что была живым примером стремления человеческого духа к возвышению. Кто может лучше распознать тот же дух в другой и помочь ей увидеть его в себе?

— И вот что я тебе скажу, — добавил Зак. — Кем бы ни была эта женщина, с чем бы она ни боролась и с чем бы ни столкнулась, тебе придется позволить ей прийти к тебе. Ей это нужно, и тебе тоже, Рид. Ты можешь бороться вместе с ней, но не можешь бороться за нее.

Рид выдохнул. Да, у него было предчувствие на этот счет. И Зак подтвердил его. Именно по этой причине он покинул ее номер, когда Лиза велела ему уходить. Он много думал о ней и о том, что может быть лучше для нее, и из чисто эгоистических соображений признал, что, если между ними что-то произойдет, ему нужно знать, что это будет ее решение. Ему это было необходимо. Тяжесть спала с плеч, но не потому, что что-то разрешилось, а потому, что Рид сделал все, что мог, пока они с Лизой были вместе. Если что-то могло сдвинуться с мертвой точки, ей самой нужно было сделать этот шаг. Это было не в его власти.

— Спасибо, Зак, — сказал он, надеясь, что это простое слово передаст, как много для него это значит.

— В любое время.

Рид встал и направился к двери, когда Зак окликнул его:

— Эй, чуть не забыл, ты видел утренние новости?

Он повернулся, и у него внутри все сжалось от предчувствия, что ему не понравится то, что Зак собирается ему сказать.

— Нет, а что? — Последние несколько дней Рид старался избегать новостей, постоянных звонков, репортеров, слоняющихся у здания, где работали детективы. Они вызвали шквал звонков и подсказок от общественности, что необязательно плохо, если это что-то значило. Но пока что все, к чему это приводило, это отвлечение детективов от дела, чтобы они могли пуститься в погоню за дикими гусями. Это значительно замедляло их работу, а сейчас они не могли себе этого позволит.

Зак постучал пальцем по компьютеру, стоящему сбоку от его стола, указывая на веб-сайт популярной местной новостной станции.

— Они называют нашего парня «Пустоглазым убийцей».

«Пустоглазый убийца»? Отлично. Мило и жутко. Как раз то, что оценит псих с манией величия.

— Потрясающе, — выдохнул Рид.

Усмешка Зака была