Под звездным дождем - Макс Рейн

– Отпад башки, Викентий, – похвалил он.

Остальные подхватили тему и наперебой стали признаваться в любви к пирожкам. Эндрю молча ел, шумно отхлебывая горячий напиток. А Вика помпезно сидела, распыляя в воздухе магнетические флюиды.

– У нас сегодня отключили воду, – сообщила Ира, – я поставила кастрюлю греться и, проходя мимо, на автомате посолила, – и она засмеялась.

– А после душа получила ощущения, как после моря, – добавил Саша.

– Соня, Кирилл, а вы так и будете друг к другу мотаться? – обратилась к ним Ира. – Ратья все-таки не ближний свет.

– И не дальний, – ответил Кирилл.

– Я бы так не смогла, – призналась девочка. – Я вообще не очень верю в отношения на расстоянии. Это я не про вас, если что, – уточнила она. – В общем…

– Отношения на расстоянии – это лучше, чем расстояние от отношений, – скаламбурил Саша.

– Ага, когда тебя вечно спрашивают, где твой парень.

– А вы когда собираетесь съехаться? Кстати, родичи ваши не против? – спросил Баранкин, опустошая бутылку пива.

– Не твоего ума дело, – осадила его Вика.

– А че я, вон у нас случай был. Пацан с бабой два года встречались, когда ее отец узнал. Взбесился. Собирался в Грузию ее отправить к родственникам. Так эти двое решили жизнь покончить самоубийством. И что вы думаете? Она покончила, а он – нет.

Девочки ахнули.

– У бурных чувств неистовый конец, / Он совпадает с мнимой их победой[18]… – печально продекламировал Саша.

– Разрывом слиты порох и огонь, – закончила Соня.

– Дура она, – презрительно охарактеризовала Ира покончившую с собой девушку.

– Да и он тоже говнюк, – добавила Вика.

– Ага, его с тех пор так и зовут, Говнюк Ромео.

В комнате громко засмеялись. По лицу Кирилла пробежала тень.

– Игорь, откуда в тебе столько бредятины? – фыркнула Вика.

– Клянусь, так все и было.

– Столько развелось ненормальных, – вздохнула Ира. – Их уже не отличишь от прочих.

– Кстати, о ненормальных. Мой дядька на той неделе на дачу ехал, – принялся рассказывать Сашка. – На одном колесе автомобиля срезало все четыре болта. Хорошо, он не несся на большой скорости, успел остановиться. Оказался он прямо напротив дурдома. Короче, вышел из машины, ходит взад-вперед, думает, что делать. Растерялся. Отчаялся. И тут к нему псих обратился через забор, ты, говорит, от каждого колеса открути по одному болту, на трех болтах доедешь. Он так и сделал, а когда приехал, долго матерился, кто, говорит, этого гения в психушку засадил? У него до сих пор душа за того человека болит.

Сонька залилась смехом. Вика занесла новую партию дымящихся пирожков и поставила на стол.

– Эти с капустой, – торжественно объявила она.

Сашка потянулся за самым румяным. Сонька легонько стукнула его по руке.

– Обойдешься, я тоже люблю поджаренные.

– Ну, бери, – великодушно уступил он, и они улыбнулись друг другу.

– Кирилкина, а что у тебя сегодня с прической? – внимательно разглядывая девушку, спросил Баранкин. – Ты что, подстриглась?

Ира тяжело вздохнула.

– У меня мастер мужчина. Показала ему фото, говорю, хочу так же…

– Только грудь побольше, – вставил Игорь. Ира закатила глаза.

– Нет, только челку, говорю, покороче. Ну, вот вам и результат. Мужчинам говори – не говори, они ничего не понимают.

– Пацаны, че она сейчас сказала? – озадаченно спросил Саша.

Ребята засмеялись.

– Суворина, ты че по лабораторной получила? – вдруг вспомнил Сашка.

– Трояк.

– Я ж тебе предлагал свою работу, – удивился он.

– А ты сам-то как ее сделал?

– У Кирилкиной перекатал.

– Дергачев большой любитель у меня списать.

– Обижаешь, Ира, я не любитель, я профессионал.

И снова раздался взрыв смеха. Кирилл сидел молча, погруженный в свои мысли, краем уха слушая остальных и желая поскорее уйти. Его раздражали все эти ребята, включая Соньку, которая смотрела Сашке в рот и глупо хихикала. Она сидела рядом с Кириллом, бегло и рассеянно улыбалась ему, не чувствуя и не замечая, что он давно следит за ней ревнивым взглядом.

– Сонь, может пойдем уже? – тихо предложил он. – Мне поговорить с тобой надо.

– Сейчас, – беззаботно ответила Сонька и снова переключилась на Сашку.

– Шушукаемся, – пробормотал уже изрядно подвыпивший Баранкин.

Кирилл холодно посмотрел на него и отвернулся. Задетый таким пренебрежением, Баранкин повернулся к Соньке.

– Суворина, а ты в курсе, что твои дети будут гэкать? – беспардонно осведомился он. – Вот так: «га-га-га – у коровушки рога», – парень неприятно заржал.

Долго сдерживаемое раздражение Кирилла вдруг прорвалось. Он встал, решительно поднял Баранкина за грудки, и прошептал:

– Главное, чтоб не бекали, – с этими словами он отпустил парня, и тот тут же рухнул на пол.

Кирилл взял куртку и вышел на площадку. Сонька поспешила за ним.

Кирилл и Соня сидели в Сонькиной комнате и молчали. За окном моросил дождь. Родителей не было, они гостили у Горана.

– Прости меня, Сонь, – прошептал он.

– Я не сержусь, – так же тихо ответила Сонька. – Сама виновата, надо было раньше уйти.

Он обнял ее и поцеловал.

– Сонь, мне надо тебе кое-что сказать, – глухим тоном он попытался начать разговор, но Сонька его перебила:

– Кирилл, я правда не сержусь. Баранкин сам напросился.

– Я не об этом, – лицо Кирилла было бледным, брови сошлись на переносице. Парень как-то странно посмотрел на нее, и тут же отвел взгляд.

– Я больше не смогу сюда приезжать, – сдавленным голосом произнес он.

Сонька вопросительно подняла на него глаза. Он старательно избегал ее взгляда.

– Как? Совсем? – не поняла она.

– Пока не знаю, – честно ответил он.

– Это из-за сегодня? – сердце Соньки упало.

– Нет, Сонь, у нас с югом, похоже, будет война. Им, видите ли, не нравится новое правительство. Отсоединиться хотят. Мрак, – он ехидно усмехнулся. – Ты же уже наверняка слышала, повсюду об этом трубят.

– Это неправда!

– Правда. Я и сегодня уже не должен был быть здесь. Но мне надо было увидеть тебя, поговорить с тобой.

– Чтобы сказать, что ты больше не вернешься? – она встала и нервно заходила по комнате.

– Я, может, и не вернусь, но ты приедешь ко мне. Как только все утихнет. Я заберу тебя.

– Что утихнет? Еще ничего не началось.

– Начнется.

– Кир, а ты ничего не начинай. Война – это очень плохо. Брось ты эту дурацкую службу. Оставайся здесь. Или давай вместе убежим, – она бросилась ему на грудь, обхватив за шею и беспомощно тычась ему в рубашку.

– Ну куда мы убежим, глупенькая? – он нежно гладил ее по волосам.

– А неважно куда – туда, где будем ты и я, мало ли на свете мест?

– Я не могу, я присягу