Под звездным дождем - Макс Рейн

– Зачем вы так? Это жестоко.

– А вы считаете, это правильно – крутить любовь с врагом, который ее родню убивает? У нее там бабушка, если что.

– И дядя с тетей… – с вызовом сказал долговязый Федя. – Это предательство!

– Так она с ним еще до их конфликта встречалась.

– И что с того, самое время бросать!

Класс загудел.

– Ребята, прекратите! – пыталась успокоить класс учительница.

Гул перешел в крик, но тут, к счастью, прозвенел звонок. Нина Гавриловна устало села на стул и сняла очки. «Как же все быстро произошло. Вчера был друг – сегодня враг».

– Так не бывает, – тяжело вздохнула она.

Уже дома Нина Гавриловна подумала: «Непростая девочка Соня. А какой он, ее парень?» Про их любовь она была наслышана, вся школа только об этом и трубила. Что теперь с ними будет? Война, конечно, потреплет, но чистые безоблачные отношения в наше время быстро умирают. Настоящая любовь требует жертв. И значит, у этой любви были все шансы на выживание.

Глава 6

Вернувшись в военную часть из той злополучной поездки в Ростич, Кирилл вздохнул с облегчением, почувствовав, как сильно он устал. И как рад был оказаться в знакомых стенах. Это было как возвращение домой. Все на своих местах, нет хаоса гражданки, именуемого свободой, объяснений с Соней, права выбора, есть точно и четко поставленные задачи. Это было успокоением, граничащим со счастьем.

Кирилл ни на секунду не сомневался, что все правильно сделал, война – единственно верная цель. Жизненно важная, самоутверждающая, конечная цель. Глупая Сонька, дальше своего носа ничего не видит, ей этого не понять. Никогда ему не забыть, с каким недоумением, с каким презрением она смотрела на него, когда он говорил о победе. Как на дурачка. Что ж, тем больше будет ее удивление, когда он победит. Да и не только ее, весь мир ахнет. В победе Кирилл не сомневался, хотелось только побыстрей.

Но сегодня ни мысли о победе, ни полученное звание, второе за этот месяц (такое было возможно лишь на войне), не вдохновляли его, не будоражили. Южане после первых неудач как с цепи сорвались. Выявили недостатки собственной тактики, провели инструктаж и поперли. В первые недели весны Мирислав оказался в полном окружении повстанцев. Ситуация была сложная, но подконтрольная, ждали подкрепления. А пока батальон «Буря» успешно оборонялся и даже контратаковал.

Этой ночью Кириллу не спалось, он лежал на койке и смотрел в потолок. За какие-то несколько дней привычный мир перестал существовать. А новый мир еще предстояло завоевывать. На душе было пакостно. Тревога все чаще и чаще нарастала внутри. Последние три дня на фронте стояло затишье. Пауза казалась неестественно долгой. Альфа физически ощущал готовность противника к броску. За время войны он привык доверять своей интуиции. Он закрыл глаза и попытался увидеть эту опасность.

– Ну же, открой личико… – просил он. Нет, не получалось.

Кирилл думал о своем враге. Чтобы победить, его нужно знать и понимать досконально. Южане оставались темной лошадкой, сплошные контрасты и противоречия. Это выбивало почву из-под ног и вынуждало принимать интуитивные решения.

Видел Кирилл вблизи и лица повстанцев: глаза усталые, воспаленные, а в глазах – Бог. Эта массовая жертвенность за дело, которое они считали правым, поражала его до глубины души, вызывала негодование и приводила в неистовую ярость. И когда он кричал: «За Ратью!», – а с другой стороны слышалось: «С Богом!», – он готов был разорвать их всех на части.

Думая о враге, он с новой силой ощутил чувство тревоги, тягучее, удушающее и необратимое. К горлу вновь поднялся ком. И его не выкашлять, и не сплюнуть.

– Повоюем еще, черти, повоюем! В бою без правил, на уничтожение.

Глава 7

Сонька и Вика сидели на скамейке на набережной Яса и молча смотрели на реку. Яс, «бродяга-брат», так его зовут в народе за постоянное движение… «Лечь бы на него, – думала Сонька, – закрыть глаза, да уплыть мимо меловых гор, лесов, холмов, степи, далеко-далеко… Повернет направо, повернет налево. Куда унесет ее Яс? В море. Эх, недалеко плыть отсюда. Да и зачем ей в море, ведь за морем сейчас такое…»

– Не злись на наших, – осторожно сказала Вика, подсовывая подруге пару последних конфет в упаковке. – Твои любимые, бери с кульком.

– Спасибо, в горло ничего не лезет. Сыта, блин, по самые гланды.

– Сонь, мы все оказались к этому не готовы. Там на юге у многих родственники. Крышу срывает даже у адекватных, а в нашем классе и раньше-то не ахти какие адекваты были.

– Да плевать на них с высокой башни, если честно. Мне просто и без них тошно.

Сонька подумала, что в таком настроении, наверное, начинают курить. Когда на душе мерзко, то отчего-то хочется сделать себе еще хуже. Сигарет у нее не было. У Кирилла были. Но он бы ее по рукам отшлепал. Невозможно не думать о нем. Что с ним сейчас?

– А гороскоп обещал нам удачный год, – вздохнула Вика.

Соня встала.

– Пошли, холодно.

И девочки поплелись домой.

Дома принимали гостя. Катерина хлопотала на кухне, отец громко разговаривал с бывшим одноклассником Юрой, который 10 лет назад уехал в Мексику и с тех пор впервые вернулся на родину. Лица у мужчин были раскрасневшиеся и веселые. Они пили водку, закусывали разносолами и беззаботно смеялись.

– Ох уж эти хрустящие соленые огурчики, – покряхтывал от удовольствия Юрка. – Узнаю руку мастера, фирменный рецепт Серафимы Пантелеймоновны! Объедение.

– Я ей обязательно передам твои слова.

– Вот этого не надо, – вдруг посерьезнел Юра и поднял руки вверх, как бы сдаваясь. – Последний раз, когда я ей что-то сказал, получил звездюлей, еще и подхалимом обозвала.

Они дружно рассмеялись.

– Помню, – вытирая выступившие слезы, сказал отец.

– Как она там?

– Да как в анекдоте! Доктор, у меня одышка. А когда именно она у вас бывает? Когда я бегом догоняю трамвай!

Друзья захохотали с еще большей силой.

– А ее не коснулась эта заваруха?

Николай тяжело вздохнул.

– В деревне тихо пока. Я ей говорю: «Че ждать пока гром грянет? Давай сюда». А она… Никто, говорит, нас не тронет. Не посмеют, – он безнадежно махнул рукой.

– Ну-ка, амигасы, к столу, ишь надумали, аппетит перед едой портить!

– Ой, какой запах, – вскочил Юрка. – Катька, неужели пельмени?

– Они самые! Как услышали, что ты едешь, сели с Сонькой лепить. Перченые, как ты любишь. И с лаврушечкой, конечно. Короче, гребите на кухню! Потом еще рыбу вам пожарю.

– Эх, – счастливо