Королева - Елена Александровна Тимофеева

более полугода не видел военачальник дочь свою. И, когда смертельно раненый отравленной стрелой вернулся в родной город, застал дитя своё в тяжёлой родильной горячке, и лучшие лекари короля не смогли спасти Лею. Сбылось страшное пророчество. На свет родилось Лунное Дитя, а давшая ему жизнь, ушла, чтобы навек соединиться с далёким своим возлюбленным в ночных небесах. Страшные проклятия кричал в лицо Лунному Свету безутешный отец, горячо молил богов об исцелении, просил не забирать жизнь его, продлить хоть немного, чтобы увидеть, как пойдёт по земле его внучка… Глухи были к мольбам его равнодушные боги. На восьмой день Арчел Неистовый умер.

Ария всхлипнула и закрыла рот ладонью.

– Войско Пиара вскоре заняло город, и старуха, ходившая за Леей, спасалась бегством, просила милостыню на дороге, гадала по камешкам на удачу за кружку молока для ребёнка. Добрые люди пускали её к себе, давали кров и еду, но война шла по пятам, и вскоре единственным местом, где можно было укрыться от вражеских стрел, стал Сенот – столица Руаны. И старуха пришла в столицу, последнее своё пристанище в земном мире.

Войско Пиара осадой стало под крепостными стенами, и призрак голода становился всё ближе и чётче. И последнее, что могла сделать старая кормилица для Лунного Дитя – это принести его на крыльцо королевского замка, в упование на милость щедрого сердца Вирджила Великого. Она не ошиблась. Король принял дитя, посчитав её появление добрым для державы знаком и увидев отметину Луны на плече ребёнка, особую судьбу понял, уготованную ей. Но та же участь постигла и короля, что и военачальника его, Арчела Неистового – рана отравленной стрелой оказалась смертельной.

– А бабушка? – прошептала Ария. Всё лицо её было залито слезами. – Жива ли бабушка?

– О, нет, дитя, – Арий Конрад привлёк её к себе, погладил по волосам, отёр слёзы, – старуха больна была, скитания истощили её, холод сгубил, наслал болезнь. В другий день, как отнесла на крыльцо королевского замка дитя, ушла она ко престолу Кроноса, и приняли боги её добрую душу.

Ария не могла боле сдерживаться и разрыдалась в голос.

– Моё рождение – дурной знак! – простонала она в отчаянии. – В недобрый час пришла я в этот мир! Я приношу несчастие всем! Моя мать, мой дедушка, моя кормилица…

– Полно, дитя, ну, будет! – Арий Конрад подтянул её к себе, усадил на колени, спрятал на своей груди её заплаканное лицо. – То предначертано свыше было, и не твоя вина в том, что твоя мать влюбилась в холодный свет Луны, а деда твоего подло ранил отравленной стрелой солдат Пиара. Ты пришла в этот мир ради добрых дел.

– Каких, мессир? – принцесса вскинула голову. Слёзы тут же высохли на её лице.

– Если бы в твоей власти было спасти целый народ от чудовища, ты встала бы на его защиту? – спросил магистр, глядя на неё в упор. Она выдержала его испытующий взгляд, не опустила глаза.

– О, да! – горячо воскликнула Ария. – Как моя королева! Она сняла осаду с Сенота, вошла в город, стоя на спине огнедышащего дракона…

– Да знаю я! – отмахнулся магистр. – Не рассказывай! Даже скажу, чтобы приятное тебе сделать, тот дракон был последний мой, прощальный дар Демире. Не так уж я и плох, как видишь.

– О, нет, нет! – принцесса засмеялась и замахала руками. – В здравом разуме не быть той, кто откроет тебе своё сердце! Сохрани Кронос влюбиться в тебе подобного!

– Итак, ты, храбрая сердцем и благородная душою, и если бы от тебя зависела участь целого народа, ты встала бы на его защиту? – уточнил Арий Конрад, пропустив мимо ушей нелестное замечание Арии.

– Ну, конечно же, мессир! Я защищала бы мой народ, как защищала его моя королева!

– Твой народ… – раздельно произнёс магистр, – что ж, ты сказала. Если ты примешь этот народ, он будет твоим народом.

– Какой же народ? Какой страны? – в нетерпении воскликнула принцесса.

– Острова Форс, – спокойно отозвался Бессмертный.

– Острова Форс? – переспросила Ария. – Царя Феанора, стало быть, того, кого избрала мне в мужья моя королева? Его народ?

– Угу, – кивнул Арий Конрад, допивая вино.– Так-так, постой, погоди! – Ария схватилась за голову, сжала виски. – Как много всего ты поведал мне, мессир! Значит, замужество с Феанором – не просто союз… А став его царицей, я спасу его народ… от чего, мессир? Ты сказал про чудовище!

– Дагон, – ответил Арий Конрад, – морское чудовище, наложившее страшную дань на правителей Острова с давних времён. Каждую весну, когда льды у берегов начинают таять, поднимается из морских глубин Дагон и забирает с собой дюжину самых красивых девушек и самых прекрасных юношей. И стонет от скорби Остров. И солёные воды моря становятся горькими от слёз матерей и отцов. И нет числа проклятиям, падающим на голову царя. И нет утешения подданным Феанора и нет надежды…

– Так чего ждёт этот царь? – воскликнула в гневе Ария. – Меня, девушку, что придёт и сразится с чудовищем? Почему сам не встанет на защиту своего Острова?

– Трижды поднимал свой флот царь Феанор против Дагона, – ответил магистр, – и только лишился лучших воинов. Морская пучина – чуждое царство для человека. Море принадлежит Дагону, и не остановить его смертным, что привыкли ходить по земле, а не плавать в воде, подобно рыбам.

– А я, ты говоришь, смогу его остановить? – недоверчиво покачала головой принцесса.

– А ты сможешь, – твёрдо прозвучал ответ Бессмертного, – если захочешь. Было пророчество, что царица седьмого правителя Острова сразит Дагона и освободит его жителей от страшной дани.

– А если пророчество – ложь? – вскричала Ария. – Если лгут священные книги?

– Они никогда не лгут, – заверил её Арий Конрад.

– Почему я не могу просто пойти и сразиться с Дагоном? – принцесса вскочила на ноги, в сильном смятении прошлась по комнате, вернулась, стала против магистра. – Почему я непременно должна стать царицей этого царя?

– Дитя, не я писал эти книги, – с сожалением вздохнул Арий Конрад, – но царь этот… не так уж и плох… молод… довольно красив… и хуже бывают.

– О, благодарю! – зло рассмеялась Ария. – Ты утешил моё сердце!

Она приблизилась к догорающему камину, посмотрела на рдеющие угли, вздохнула:

– Потому и заперла меня в башне моя королева… чтобы сохранила я себя в чистоте для этого царя, – горечь обиды звучала в её голосе, – но почему не сказала? Почему не сказала сразу?

– Быть может, потому, что сама за тебя выбор сделала? – предположил магистр. – Потому, что меньшее из двух зол избрала для тебя?

– Меньшее? – ахнула принцесса. Стремительно шагнула к нему. – И есть ещё, другой путь? – спросила прямо.

– Да, дитя,