Королева - Елена Александровна Тимофеева

был храм Сета. Закрытый от ветра красными скалами, заносимый песками, тысячелетия стоял он, и со всего мира стекались сюда паломники принести жертву богу и молить его о покровительстве.

В канун великого противостояния сильнейшему земному магу Демира со своими спутниками не была исключением. Желая заручиться поддержкой высших сил и жреца, что служит этим силам, совершила она этот путь.

Храм Сета вблизи поражал своей грандиозностью. Тремя ступенями открытых террас выстроен был он, пологие пандусы соединяли этажи храма, статуи сфинксов, соколов и кобр стояли по обе стороны каменных лестниц. Паломники допускались лишь ко второй террасе. Третья была пристроена к самой скале, и в недрах её находилось святилище Сета, куда войти мог только Верховный Жрец.

Густая непроницаемая тишина наполняла храм. Гулким эхом отзывались звуки шагов по жёлтым гранитным плиткам пола. Двое младших жрецов встретили путников, молча провели их к жертвеннику у громадной, под потолок, статуи Бога. Демира и Феанор приблизились, возложили на золотую чашу жертвенника свои подношения. Королева – редчайшие голубые алмазы, крупные, как спелый орех, а царь острова – нити лучшего жемчуга, чёрного и розового, собранного с самых глубин моря. Синхронно преклонили колени, сложили на груди руки, склонили головы, вознося молитву и прося покровительства у бога смерти, войны и песчаных бурь.

Ливий в таинстве участия не принимал. Он в это время был занят тем, что пытался выковырять из колонны один из больших аметистов, которыми было выложено имя божества.

Жёлтый огонь вспыхнул в глазах статуи, прянул вниз, облизнул чашу жертвенника и погас. Исчезли алмазы и жемчуг, и Ливий испуганно отпрянул от колонны, пряча за спину руки. Подошёл к статуе, лицемерно поклонился, натянув благостное выражение на свою прохиндейскую рожу.

Демира и Феанор поднялись, прошли вперёд, чтобы поприветствовать вышедшего навстречу из третьего храма Верховного Жреца бога Сета, Чёрного Велора. Высокий, величественный, облачённый в длинную алую тогу с золотым магическим посохом в руках, он неторопливо подошёл к путникам, молвил:

– Мир вам! Тебе, моя королева, тебе, министр королевы, тебе, царь острова Форс.

Демира шагнула к нему навстречу, опустилась на колени, взяла край его шёлкового покрова, почтительно приложила к своему лбу. Велор опустил тяжёлую руку с широким золотым браслетом ей на голову, произнёс благословение.

«Пред Арий Конрадом, Верховным Жрецом Аримана, она никогда не ломала колен!» – с досадой подумал Ливий, видя, как поднялась Демира, чтобы приложиться к руке мага.

Велор повернул голову, смерил министра проницательным взглядом горящих чёрных глаз и молвил с надменной усмешкой:

– Я не Арий Конрад!

Магом Верховный Жрец Сета был сильным, и чтение мыслей смертных давалось ему без труда. Ливий только вздохнул.

– Как дорога, моя королева? – поинтересовался Велор, в свою очередь, касаясь губами руки Демиры.

– Всё хорошо, Верховный, – спокойно отозвалась Королева, – путь не утомил нас.

– Богатые дары, – Жрец чуть кивнул в сторону жертвенника, – Сет доволен.

– Прошу тебя о покровительстве Сета на границе моих земель с Ледяными Скалами, – сказала Демира, – и за царя Феанора прошу, вознеси мольбу Сету, чтобы укрепил берега Острова его, поднял со дна скалы, усмирил Дагона.

– Непременно! – заверил её Черный Велор. – Прошу Королеву и её спутников отобедать со мной, и двинемся в путь.

Услышав об обеде, Ливий оживился и радостно потёр руки, но намерения Демиры охладили его восторг.

– Нет, мы останемся на неделю, для свершения поста и обрядов, – возразила она.

– Похвально, – кивнул удовлетворённо Велор.

Ливий чуть не заревел.

Велор протянул Королеве руку, она возложила на неё свою ладонь, и они неторопливо последовали в трапезную. Феанор и Ливий шли позади, и зло брало министра, когда он видел, как непринуждённа Демира в беседе с Велором, как позволяет ему класть руку ей на плечо, обнимать за талию – покровительственно, как подобает Жрецу обнимать страждущего и просящего – и это выводило его из себя.

Демира, в дорожном платье из тяжёлой ткани, в затканном бархатом и подбитом мехом горностая плаще, расшитом гербами Руаны; с золотым обручем, усыпанным чёрными алмазами, опоясывающем её лоб; бесстрастная, державшая себя с холодным достоинством. И Чёрный Велор, Верховный Жрец бога Сета, статный, надменный, в пламени алого шёлка и золотых ожерелий, с чисто выбритой головой и спускающейся по спине с затылка длинной косичкой, в которую были вплетены золотые нити. Ливию они казались нереальными, чужими образами из какого-то пьяного сна.

Не так должно быть, Демире не место рядом с наместником Сета. Ей по правую руку от Верховного Жрица Аримана идти, прежней Демире, в пропылённых доспехах и старом выцветшем плаще. «Чего же ты ждёшь, Курт? – с горечью подумалось Ливию. – Когда она отдаст и душу, и тело этому красному павлину ради гордыни своей и своего бессмертия?»

Чего ждал Арий Конрад, про то лишь он один и ведал. Вернувшись с мессы на Кулаберге, позволил дням своим течь размеренно, не спешил никуда, не форсировал события. Утром объезжал с Арией свои земли дозором, читал свои книги, совершал обряды, делился знаниями с принцессой, коротал вечера за беседою с ней. Ария видела, что ещё немного, и зима вступит в полноправное своё властвование, лягут большие снега, и смиряла своё нетерпение, готовилась к долгой зимовке.

Уж боле двух недель минуло. Самайн давно прошёл, до наступления первого зимнего месяца студеня оставалось ещё полтора десятка дён. Тихая безветренная погода стала над лесом, и со скуки как-то предложил Бессмертный навестить на острове Гаркану, как опередил их бес Потанька, приехавший посыльным.

Примчался с рассветом на чёрном коне Великого Инквизитора, встрёпанный, мокрый, испуганный. Свалился с седла прямо в руки Арий Конрада, что вышел как раз новое утро поприветствовать.

– Мессиииир! – запричитал Потанька. – Хворь какая с Гарканушкой приключилася-а-а! Слаба стала, головушка кругом идёт, в сон клонит, никакая работа нейдёт, а вчерась поела рыбки, так всю ночь рвало сердешную!

Арий Конрад поставил беса на землю, спросил выскочившую на шум Арию:

– Поедешь со мной до Гарканы? А то вон… – он прыснул смехом, – рвота у неё открылась с рыбки.

– А что ты зубы скалишь? – обиделась принцесса. – Нет, пожалел бы хворобую! – и пошла седлать коней.

Недалеко было, до полудня ещё доехали до острова. Лёд уже крепко стоял, коней держал. Прошли переправу, оставили лошадей, вошли в пещеру. Для Арии место это было особенным, с интересом оглядывалась она по сторонам. Вот белая шкура, закрывающая вход, вот войлок на полу у очага, картины Демиры на стенах. Вот и Гаркана, лежит на постели, свернувшись клубочком, в платок закутаная, одни глаза торчат. Печальные глаза, во всё лицо, а сама бледным бледнёшенька.

– Мессир! – вздохнула,