Дикорожденный - Перри Торани

Образ маленькой розовой петельки на ее нижнем белье затуманил его зрение, едва не сварив его заживо от одной только мысли.

Она для тебя под запретом.

И уязвима. И напугана. С ранами гораздо более глубокими, чем он мог увидеть. Любой ее интерес к нему будет продиктован ее зависимостью от него и незнанием того, что такое моразир. Довольно скоро она узнает, как много утешения он не сможет ей дать.

Подавив свои темные желания, он смотрел только вперед, пока они шли, впитывая каждую деталь, которой она делилась о своей жизни. Считалось, что у людей более тесные связи со своим потомством — социальный изъян, приводивший к войнам и голоду.

Но, возможно, это понимание было ошибочным. Вот перед ним человек, который не упоминал о близких связях с родителями, братьями, сестрами или родственниками, за исключением дяди. Если бы не он — где ее родители? — она была бы почти такой же одинокой, как он сам.

— Все инопланетяне похожи на тебя? — спросила Нора, вырывая Айрика из мыслей.

— Я не инопланетянин, — сказал он. — Мой вид — ти'роси. А ты — человек.

— Ти'роси. — Она одарила его задумчивой улыбкой. — Айрик — ти'роси.

Его щеки загорелись, когда она произнесла его имя.

— Айрик — ти'роси, — повторила она для уши, повторяя слова так же, как делал бы он сам, когда они были для него новыми.

Не в силах справиться с ней, со своим собственным именем на ее губах и с обжигающим жаром, который наверняка убьет его, он схватил подол своей рубашки и с силой потянул вверх. С болезненным треском на спине ткань разорвалась, оставив в его руке лишь лохмотья.

Нора ахнула, ее глаза приковались к его груди.

Он посмотрел вниз на собственное тело, словно забыл о его существовании.

— П-прости, — пробормотала она, быстро отворачиваясь, вся пылающая и розовая.

Он смотрел, как она идет впереди, жестоко уязвленный потерей ее внимания. Неужели он и вправду был единственным, кого поразило это… любопытство?

Лаки издал тихий звук, и внимание Норы внезапно вернулось к нему.

Она пробормотала Лаки несколько слов, так тихо, что Айрик не смог их расслышать.

Ревность — совершенно неуместная — пронзила его, когда он осознал, что слова предназначались не ему. Он свирепо уставился на ужасного маленького зверя, идущего рядом с Норой, который так легко завоевывал ее привязанность и слова.

Он сунул рубашку в сумку, затем догнал их и пошел по другую сторону от Норы. Его мысли путались; не желая больше говорить об уши и желая вернуть ее внимание, он внезапно сказал:

— Я хотеть больше слов от тебя. — Он ткнул пальцем в сторону деревьев. — Как ты называешь это?

Нора перевела взгляд с него на кроны.

— Эм… ты знаешь, что это такое. Ты уже десятки раз произносил слово «дерево». — Она нахмурилась. — Ты в порядке? Я сказала что-то не так?

— Нет — я хотеть, чтобы ты больше говорить.

Она часто заморгала.

— Правда?

— Я хотеть больше слов от тебя. Чтобы улучшить мой английский.

Она усмехнулась.

— Хочешь, чтобы я стала твоей учительницей?

Образ того, как она читает ему человеческую книгу из хранилища Джортага, пока он лежит у ее ног, вспыхнул в его разуме.

Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный. У моразиров нет учителей. Они только разрушают. Ты даже в хранилище попасть не можешь.

— Ты не будешь хорошим учителем — ты говорить слишком быстро и использовать блядь слишком много.

— Тогда я не знаю, зачем ты спросил. — Она надула губки. — Может, тебе нужен гребаный словарь?

— Нет. Что мне нужно, это ты.

Если бы Уллиэль поразил его прямо сейчас, разбив на миллионы осколков, это было бы предпочтительнее, чем позволять Айрику продолжать болтать.

Нора провела пальцем по губе, ее глаза загорелись. Она наклонилась, Лаки пригнулся вместе с ней, а затем подняла небольшой камень.

— Это камень. Серый камень — его цвет как твоя кожа.

— Камень. — Он уже знал это слово, но жар, видимо, всё еще сводил его с ума, потому что затем он сказал: — Еще.

— Он размером с яйцо. Ты знаешь, что такое яйцо? Которое от курицы? — Она согнула руки в локтях и захлопала ими, как крыльями.

Он вонзил клыки в губу, подавляя смех.

Так же резко, как и начала свой танец, она замерла.

— Прости… это было странно. Конечно, ты не знаешь, кто такая курица.

— Вид птицы, — сказал он, подстраиваясь под ее шаг. Его желание быть рядом с ней было таким же неестественным для него, как и ее медленный темп.

— В-верно. — Она изучающе посмотрела на него. — Как ты выучил английский? Кто научил тебя так хорошо?

— Книги. Записи людей, говорящих. Движущиеся картинки. Иногда там был старый мужчина, который говорить с земными животными. У него были белые волосы. Немного как у меня. — Айрик провел руками по волосам, чувствуя себя совершенно по-идиотски от того, что его язык так развязался.

Нора улыбнулась, склонив голову набок.

— Ты смотрел документальные фильмы о природе?

Должно быть, он сказал что-то правильное.

— Да. Старый мужчина, но он не говорить как ты. Его слова звучать по-другому.

— Потому что у него был британский акцент. — Она приподняла бровь, и медленная улыбка расползлась по ее лицу. — Я, блядь, поверить не могу: Айрик — Разрушитель Планет выучил английский по передачам Дэвида Аттенборо. — Она остановилась, чтобы перешагнуть через изогнутый корень. — Я тоже его смотрю — то есть, смотрела.

Когда он вернется на Воракон, он взломает хранилище, лишь бы она могла получить эти записи.

— Если хочешь, я дать его тебе смотреть, потому что… — Он обвел рукой всё вокруг, понимая, что это всё равно недостаточно широкий жест для всего того, что пошло не так. — Прости.

Она промурлыкала короткую, приятную мелодию, довольная его словами.

— Спасибо. Может, посмотрим вместе…

— Не вместе. Только ты. Сама по себе.

— Ах, ну да. — Она опустила глаза, ее лицо потускнело.

Было странно, насколько схожими были их манеры, несмотря на десятки тысяч лет, разделявших их как в эволюционном времени, так и в пространстве.

Лаки бросил на него обвиняющий взгляд. Ты сказал что-то не то.

— Мой… отец, — произнес Айрик, испытывая потребность исправить то, что только что сломал, в надежде, что, если он позволит ей заглянуть в более глубокие уголки своей души, это успокоит ее. — Он дать мне большинство моих слов. Он любил разные языки. Всех миров.

Как он и надеялся, она повернулась к нему.

— Твой отец кажется замечательным — оба твоих родителя. Они научили тебя навыкам,