Дикорожденный - Перри Торани

липкой и чесалась от пота. Она никогда не любила походы — даже в тот единственный раз, когда отец взял ее с собой «проветриться» после всего случившегося, когда ее матери понадобилось отдохнуть от нее.

Лаки обвил свой длинный хвост вокруг ее лодыжки, издав тихий звук.

— Это ведь глупо, да? — Она рассмеялась, обращаясь к странному существу, которое улыбнулось еще шире, словно понимая ее. — Я должна радоваться, что тут есть чистая вода, чтобы помыться.

Напоминание Айрика о том, что ее сдадут в какой-то зоопарк Вейнари, тяжелым грузом висело над ней. Возможно, это единственный комфорт, который светит ей в ближайшем будущем. Она будет идиоткой, если не воспользуется им.

Она опустилась на колени, сунула руку в воду и с удивлением обнаружила, что она тепловатая. Поднеся к носу форменную кофту из полиэстера, чтобы понюхать ее, она поморщилась. Как минимум, ей нужно постирать одежду и надеть одну из чистых футболок, которые дал ей Айрик. После того как ранее он разорвал на себе рубашку, было решено, что ради их всеобщего блага и из-за его явной склонности к перегреву, его футболки теперь переходят ей.

Земля захрустела под тяжелыми ботинками — он подошел к ней со спины.

Блядь. Нора не сводила глаз с бутылочек с туалетными принадлежностями, которые выстроила на краю бассейна, изо всех сил стараясь не пялиться на его грудь. Его тело было так же прекрасно, как и лицо: мощное телосложение, которое, как она знала, могло защищать с той же легкостью, что и разрушать.

Рядом с ним она так сильно краснела, что было лишь вопросом времени, когда он поймет, что это значит, и тем самым смутит ее еще сильнее.

Айрик пробормотал несколько слов на своем родном языке.

Словно по щелчку выключателя, Лаки припал к земле, ворча. Как будто он выслушал то, что только что сказал Айрик, но не слишком этому обрадовался.

Нора с недоверием наблюдала, как Лаки кивнул — прямо как человек. Он поднялся, подбежал к ней, потерся о ее ноги, а затем помчался на другую сторону бассейна, где начал патрулировать периметр.

— Я сказать ему смотреть, — объяснил Айрик. — Уши созданы слушать. Он остановить всё, что хотеть подойти слишком близко к тебе, пока я уйти. — Его взгляд, казалось, застыл на ее наполовину заплетенных волосах. — Это место было сделано, чтобы растить еду в земле, — продолжил он. — Я найду немного.

Айрик уже расстелил спальные мешки внутри хижины, которую счел безопасной для ночлега. Он также развел внутри костер, проплавив пистолетом дыры в крыше сарая, чтобы выходил дым. Луна, светившая в два раза ярче земной — вероятно, из-за двойных солнц, — позволяла ей всё отчетливо видеть. Но густой лес за периметром поляны был так плотно зарос бамбуком, что свет от их лагеря туда почти не проникал.

— Тебя долго не будет?

Он взглянул на ее ноги — она оставила тапочки рядом с их вещами в сарае.

— Лаки найдет меня, если случится плохое.

Нора смотрела, как он развернулся и ушел, растворившись в лесу.

Больше ничего не оставалось, кроме как решиться и помыться. Она бросала вороватые взгляды на бассейн с водой.

Всё будет хорошо.

Она пододвинулась к самому краю бассейна, где белая плитка образовывала бортик. Выглядело не слишком глубоко.

Осторожно она стянула носки, затем размотала бинт на левой лодыжке.

Блядь, снова подумала она, разглядывая уродливые синяки на ней. Но, возможно, ушибленная лодыжка — это неплохо: поверхностная боль лучше, чем порванная или растянутая связка. Не то чтобы она знала всё это наверняка. Ее знания были пассивно почерпнуты из подслушанных разговоров врачей и медсестер в медотсеке «Абеоны» или из передач о природе. Злясь на саму себя за то, что она знает, что у рака-богомола самый сильный удар в животном мире, но при этом не может определить, сломана ли у нее собственная лодыжка, Нора решила, что сегодня будет не тот день, когда она бросит вызов своим страхам… любым. Включая погружение в воду глубже, чем по колено.

Вооружившись ведром, найденным в сарае для хранения, она села на край бассейна, опустив ноги в воду. Она тщательно оттерла грязь, выливая ведра воды себе на голову и используя чистый носок вместо мочалки. Ей даже удалось помыть волосы шампунем и нанести кондиционер. Время от времени Лаки пробегал мимо, издавая короткий радостный тявкающий звук, чтобы дать понять, что всё в порядке.

Закончив с необходимыми банными процедурами, она откинулась назад, прямо на футболку, которую дал ей Айрик. Теплый воздух скользил по ее коже. Возможно, здесь было лето. На Земле скоро тоже должно было наступить лето.

Выталкивающая сила воды бережно поддерживала ее ноющую лодыжку и икры, и она издала протяжный стон облегчения. На одно короткое мгновение она позволила себе закрыть глаза.

Айрик. Всё это его тело. Все эти длинные, твердые линии его мускулистой фигуры. Вся эта серовато-белая кожа, выточенная, как ожившая мраморная статуя.

Он доводил Нору до состояния, которое для человеческой женщины, должно быть, было самым близким аналогом течки. Особенно когда он улыбался — не то чтобы он часто это делал. Но когда это случалось, возникало чувство, будто она прикасается к чему-то священному, и ей приходилось заставлять себя дышать.

Она почти забыла это — каково это, хотеть кого-то. Он заставил ее вспомнить обо всех тех частях себя, которые она игнорировала. Частях, которые жаждали удовольствия, но которых такая, как она, не заслуживала. Удовольствие было предназначено для живых, а она не должна была ею быть. Ее грудь, задница, бедра… самое сокровенное ее естество закручивалось в водоворот жидкого жара под его взглядом.

Не то чтобы она была чужда сексу — она занималась им много раз, в отчаянной попытке почувствовать хоть какую-то искру хоть с кем-то. Иногда ей даже было немного хорошо, случались короткие вспышки удовольствия. Но никогда ничего серьезного.

И никогда она не чувствовала такого непреодолимого притяжения к другому существу. А он даже не был человеком.

Оставив мыло и шампунь у воды на случай, если Айрик захочет помыться, когда вернется, Нора отжала волосы и надела его футболку, осознавая, как она натягивается на ее груди. Джо запихнул в ее сумку шесть пар носков и ни одного лифчика. По крайней мере, у нее было двое трусов.

С трудом пытаясь заплести мокрые волосы, она на мгновение представила, как просит Айрика отсечь их по плечи своим волшебным мечом, чтобы наконец освободиться от этой тяжести. Они всегда были обузой, а сейчас — тем более, ведь она не