Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

— Что? — Шепчу я. — Почему…

Его пальцы касаются кончиков моих бледных волос, и я удивляюсь тому, как руки этого воина могут быть настолько нежными со мной. Потом он движется вперед. Мерк касается моей щеки костяшками и завершает, проведя большим пальцем по нижней губе.

— Как можно тебя не хотеть? — Он легко улыбается. — Я никогда не видел никого, похожего на тебя… и я понял это ещё до того, как увидел твоё лицо.

На каком-то уровне я не могу поверить, что стою вот так с ним, и я приказываю себе убрать руку. Куда-нибудь. К несчастью, моя ладонь не следует приказу. Вместо этого я прижимаюсь к нему, изучая контуры его возбуждения, длину и обхват его члена, округлую головку…

Я с удивлением слышу шипение и едва не смотрю Мерку в глаза, но вовремя останавливаю свой взгляд на его губах и вижу, какой эффект оказывают на него мои действия. Он стиснул зубы, белые и ровные, его клыки внушительно выступают. Судя по гримасе, я причиняю ему боль.

Пульсация в его члене говорит об обратном.

Я, конечно, могу быть девственницей, но некоторые вещи очевидны, даже для неискушенной…

Мерк резко отступает назад. Отворачивается. Выставляет одну ногу в сторону и чуть приседает, запуская обе руки в штаны. С парой хрипов он поправляет себя, и всё, что я хочу, всё, что мне нужно — будь прокляты Пустоши и Озеро Потерянных Душ — обойти его и посмотреть.

Он запустил свою мозолистую руку в штаны? Или пытается поправить себя через штаны?

Мерк ругается себе под нос и отходит, широкий меч возвращается в ладонь, которая направила мою руку туда, куда она… попала.

— Ты же меня не оставишь? — спрашиваю я.

Мерк бросает взгляд через плечо, и мне кажется, что он закатывает глаза.

— О чём ты?

С невозмутимой, жестокой грацией он начинает крутить меч в воздухе, заточенное лезвие вертится на солнце, прежде чем он ловит рукоять. Я на мгновение отвлекаюсь на это зрелище координации и силы… а также на вполне реальную возможность того, что если он не рассчитается с хватом, то отрубит себе предплечье.

— Ну, ты мог бы сбежать, — замечаю я.

— О, да. Непременно. — Мерк закидывает меч за спину и через плечо и на этот раз ловит его обеими руками. Затем он начинает водить лезвием по горячему воздуху перед собой, словно парирует и сражается с невидимым врагом. — По крайней мере, тебе не нужно беспокоиться о том, что я заберу эту лошадь. Если я попытаюсь вскочить в седло сейчас, то останусь кастратом.

Я вздрагиваю, когда он снова закидывает меч за спину и через плечо.

— Разве это понятие не связано с яичками?

— О, у меня есть яйца. Поверь мне.

— Ну ты странно двигаешься.

На меня вновь обрушивается полный презрения взгляд, и для подтверждения Мерк направляет кончик меча в мою сторону.

— Попробуй сесть на коня с бревном в штанах. Тогда поговорим о…

Мы оба видим атаку одновременно. Огромная чёрная хищная птица, размером с один из столов в таверне, выныривает из ниоткуда и стремительно падает к нам с ярко-голубого неба, словно из разрыва в самой ткани пространства и времени. Размах её крыльев в два раза больше моего роста, а клюв черный и острый, как…

— В седло! — рявкает Мерк. — Быстро!

Я не раздумываю. Я вскакиваю на лошадь и хватаю поводья, поворачивая мерина.

— Вперед! Давай!

— Что? Нет, ты со мной…

— Я слишком тяжелый! — прерывает меня Мерк, размахивая своим мечом. — Он должен бежать так, будто от этого зависит ваша жизнь! Я остаюсь, ты уходишь…

Ужасный, пронзительный крик разрывает округу, словно этот оглушающий звук исходит одновременно со всех сторон.

— Уходи!

Мерк хлопает по крупу каштановой лошади плоской стороной своего меча, но наш скакун не нуждается в подбадривании. Как будто он услышал слова Мерка и воспринял приказ всерьез, скакун срывается вперед с мертвой точки…

Меня едва не выбрасывает из седла от внезапного рывка, а моя попытка удержаться лишь усугубляет ситуацию. Когда я наклоняюсь вбок, мой левый тапочек, у которого нет каблука и жесткой подошвы, вылетает из стремени так, что моя лодыжка застревает. Это ещё больше выводит меня из равновесия, и я едва не падаю с мчащейся лошади…

Под копытами проносятся серые камни, и я уже представляю, как мой череп скользит по ним, пока я не теряю сознание от потери крови…

Сквозь задние ноги лошади я вижу Мерка, стоящего в боевой стойке с мечом, направленным к небу, словно он объявил войну молнии, посланной его сокрушить. В чёрной кожаной одежде и с чёрными волосами, развевающимися от жесткого ветра на его суровом лице, он кажется единственным возможным противником для того, что приближается: прямо над ним огромная хищная птица с воплем несётся как метеор, и Мерк отвечает ей криком, человек и крылатый зверь готовятся сразиться насмерть.

Траектория столкновения определена, и когда расстояние между ними стремительно сокращается до нуля, пернатый хищник внезапно меняет свою позицию. Расправив огромные крылья, он перебирает воздух как твердую преграду…

И выдвигает вперед полный набор смертоносных острых когтей.

Словно Мерк — рыба, которую собираются вытащить из пруда.

Тридцать пять

Нападение с воздуха

Несмотря на стремительный галоп и полное отсутствие опоры, я должна вернуть себя в седло, если собираюсь помочь Мерку. Выбрасывая руку, я хватаюсь за стремя, а затем, не зная как, тащу себя обратно на седло, восстанавливая равновесие. Нет времени перевести дух, нет времени поймать другое стремя.

Как будто для меня это обычное дело, я разворачиваю лошадь, оставаясь в единстве с седлом. Каштановый конь начинает прыгать и вставать на дыбы, когда понимает, что я собираюсь от него потребовать, но я хватаю его гриву рукой, сжимаю бедра и вонзаю пятки в его бока.

Огромное чёрное чудовище, нападающее на Мерка — ужасное зрелище, словно все тени на пересохшем дне озера слились в одну угрозу, но Мерк — равный противник, когда взмахивает широким мечом в самый нужный момент. Искры вспыхивают и разлетаются, когда когти сталкиваются с кованой сталью, и птица уходит в сторону… только чтобы тут же вернуться. Мерк готов к этому. Он поворачивается, чёрный кожаный плащ распахивается, его чёрные волосы напоминают перья огромного ястреба.

Ещё один удар, ещё одно парирование. Ещё больше искр.

А я всё ещё так далеко.

Конь сопротивляется мне, и удержать нас на курсе к схватке — моя