Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

остаётся гладкой, хотя я не думаю, что он брился сегодня утром. Больше всего в глаза бросаются его ресницы. Они густые и длинные сверху, густые и короткие снизу, а рамка, которую они образуют, подчеркивает его глубокий, интенсивный взгляд.

И это всё.

Впервые в жизни я изучаю детали, которые простые люди регистрируют в обычной жизни: цвет глаз, их расположение, ресницы. И куда направлен взгляд этого человека.

Взгляд Мерка не покидает мой.

— Я отведу тебя в тень, — говорит он резко.

Когда Мерк собирается поднять меня, я останавливаю его руку лёгким прикосновением.

— Твой клинок. Позволь мне взглянуть в него.

— Что…

— Пожалуйста, мне нужно… увидеть себя.

Он раздражается на мою просьбу, но вынимает тяжёлое оружие, и хотя нам не следует привлекать больше внимания хищников, которые могут обрушиться на нас с неба, мне нужно знать.

Направляя клинок, я наклоняю его к своему лицу.

И встречаю свои собственные глаза.

Всё, что я вижу — всё, что когда-либо видела — это странные бледные радужки и зрачки в центре. Я никогда не ощущала предвестия собственной смерти, и за это я всегда была благодарна.

Человек не должен знать о своей гибели.

— Дай мне проверить затылок, — говорит Мерк, крепко держа меч. Он осторожно поднимает мой торс и наклоняется, чтобы осмотреть меня сзади. — Крови нет.

Облегчение в его голосе согревает меня, но я не могу зацикливаться на этом. Мой разум мечется, пытаясь втиснуть в свою прежнюю реальность отсутствие…

Широкий меч убран в ножны, и я чувствую, как мужские руки оказываются за моими плечами и под коленями. Он бережно поднимает меня с камней, и длинные шаги Мерка ведут нас к мёртвой птице. Он обходит свалившиеся камни и находит участок тени, чтобы положить меня туда.

— Смотри на меня, Соррель.

Я делаю глубокий вдох. Может, я ничего не вижу, потому что ударилась головой? Или меня измотала погоня? Я могла бы продолжать избегать его взгляда, но тогда никогда не узнаю, что является аномалией… эта ситуация или он сам.

Моё внимание снова возвращается к Мерку, и я крепче сжимаю его плащ…

Хотя я нахожусь в прохладной тени, яркое солнце падает ему на лицо. Сейчас я вижу, что между тёмной радужкой и зрачком есть слабое различие, и я осознаю это по тому, как его неповреждённый глаз подстраивается под интенсивность луча.

— Я проверю твои глаза, — сообщает он мне.

Я почти смеюсь, когда он осторожно раздвигает мои веки сначала с правой стороны, затем с левой. Когда он выдыхает, его губы расползаются в краткой улыбке одобрения.

— Что ты видишь? — спрашиваю я хриплым голосом.

— Если ты ударилась головой, то всё обошлось. — Мерк отстраняется и поднимает мою раненую руку для осмотра. — Я видел достаточно мужчин с пробитыми черепами, и если их зрачки разные, то смерть близко. А сейчас выясним, как обстоят дела с кровью.

Камни за спиной не многим удобнее, чем земля, но я всё же откидываюсь на их неровный профиль, пока Мерк ругается и начинает распускать застёжки на моём плаще. Тем временем я просто смотрю ему в лицо.

Может, проклятие покинуло меня.

Как только эта мысль приходит мне в голову, я начинаю сомневаться. За годы мне приходилось падать, получать удары по голове, переживать стрессовые ситуации. Я вспоминаю Фулкрум, тех парней и ситуацию с драконом. Страх и гнев не влияют на… что бы это ни было.

— Давай приподнимем тебя немного. — Мерк обхватывает моё плечо и полностью берёт на себя работу по перемещению. — А теперь снимем это.

Я предполагаю, что он говорит о моём плаще. Вместо этого он снимает мой рюкзак, про который я совершенно забыла, а затем вновь устраивает меня.

— Вот, сейчас должно быть удобнее.

На самом деле, так и есть. То, что я приняла за камни, на самом деле оказалось контурами компаса и коробки. Но кому это действительно важно? Я хочу понять, почему могу смотреть в его…

Когда Мерк вытаскивает мою руку из мешковатого рукава с тонкой серебряной вышивкой, знакомый стук копыт указывает на приближение, и вот наш покрытый потом скакун обходит валуны, опустив голову, его уши расслаблены, как у собаки, а копыта пробираются сквозь рыхлые серые камни, пока он всё ещё восстанавливает дыхание после нашего спринта.

Повернув голову, я протягиваю руку. Каштановый конь бросает взгляд на Мерка, но направляется ко мне. Тем временем Мерк продолжает говорить и надавливает на мою руку. Я игнорирую и его слова, и краткие вспышки боли, которые сопровождают осмотр. Вместо этого я сосредотачиваюсь на лошади, когда беру в руки свободные поводья.

Сделав глубокий вдох, я медленно поднимаю взгляд от тех покрытых пеной, всё ещё расширенных ноздрей вверх по изящному мосту его головы… к его нежным коричневым глазам…

Как удар молнии, моё тело наполняется электричеством, и руки с ногами напрягаются. Пустынное дно озера исчезает, исчезает и Мерк, когда я погружаюсь в связь с лошадью…

На этот раз нет боли. Есть только спокойствие. Я не вижу насилия, ни огня, ни крови или кишок… только благоухающее зелёное поле, мирное пастбище и широкое дерево над головой. Лошадь лежит на боку, её копыта и тонкие ноги поджаты, голова медленно опускается на ароматную зелёную траву. Я чувствую её сердце как своё собственное, и удары становятся всё медленнее, медленнее… всё медленнее. На мгновение дыхание застывает, но это быстро проходит.

А затем всё замирает.

Смерть добра к этому животному, и я не могу сдержать слёз благодарности за такую судьбу…

— Извини, — говорит Мерк, когда поливает водой рваную рану на моей коже, — знаю, это больно, но нам нужно очистить её.

Его слова возвращают меня в реальность, и я отпускаю поводья.

— Стой. Вода для коня. Это важнее.

Мерк смотрит на меня.

— Ты на первом месте…

— Нет, он.

Когда наши взгляды вновь встречаются, я наполнена удивлением, но также и смятением, которое сбивает меня с толку.

— Дай ему всю воду, — говорю я. — Он нуждается в ней больше, чем я, и он заслуживает её за свои усилия.

Брови Мерка нахмуриваются недовольно. Но затем он качает головой.

— У тебя тяга к спасению, не так ли?

Отстранившись, он делает из своего плаща чашу и наливает воду в импровизированную кожаную миску. Лошадь тут же подходит и начинает пить, эти двое превращаются в картину: человек на коленях, животное наклонившееся вниз.

Спасение.

Я смотрю на рукоять широкого меча, выступающую из верхней части его ножен, но вижу лишь плоскость лезвия… и свои собственные глаза, смотрящие на меня