В разводе. Тост за бывшего! - Анна Томченко

— Ну, пусть себе он эти коммерческие предложения засунет в одно место и попробует их скурить, — честно предложил я, буркнув себе под нос.

Люда залилась краской.

Она была женщиной взрослой. У неё было двое совершеннолетних сыновей, которые периодически добавляли седых волос матушке. Поэтому она и не такие фразы умудрялась слышать, но всё равно по-наивному, по-девичьи краснела.

— Мне прям так и передать?

— Не знаю, переведи на официальный язык. Ну, можешь добавить ещё какой-нибудь перчинки, остринки.

Я улыбнулся, потёр подбородок.

Да, я отдавал себе отчёт, что с Таволгиным надо будет разбираться не так, как рассчитывает Майя. Ну просто потому, что последний разговор с моей женой многое прояснил. В этой ситуации я действительно какой-то черт, что ли, чтобы бегать, прикрываться женщиной. Нет. Ну и, судя по всему, держаться за бабки гипотетически, которые можно было получить от отношений с Таволгиным, мне уже было неинтересно. Потому что к этим бабкам шла в приложении его племянница. Ну, не поймёт по-человечески — будет, как раньше в гопницких годах: немного наездов, немного диалогов по душам, таких, которые называют иными словами, например, стрелка.

Бермак ждал меня в ресторане “Мясо и гриль” — чисто мужской выбор. Никаких вам тирамису и зелёных салатов. Исключительно много мяса, пива и всего прочего.

Что примечательно, Бермак не злоупотреблял алкоголем, поэтому, вероятно, я предполагал, встречаемся мы здесь только из-за того, что ему перекусить нужно.

— Не ожидал, — показывая уважение, Бермак встал из-за стола и протянул мне руку.

Я её крепко пожал.

— Да я, если честно, сам не ожидал. Но, надеюсь, свиную рульку вы мне за шиворот не запихаете? А то потом тяжело будет ходить, если я её вам, так сказать, презентую в задний проход.

Бермак вскинул левую бровь.

Он был немногословным человеком, очень сдержанным.

— В чем причина встречи? Если вы хотите обсудить со мной ситуацию передачи активов в сторону Майи Леонидовны, то я вам выкачу такой список требований, что вам проще будет договориться с самим дьяволом.

Я мельком глянул на меню. Никогда не понимал этого дебильного чувства, что надо тридцать три раза изучить все представленные блюда. Щёлкнув пальцами, подозвал официанта, заказал рёбрышки на гриле с овощами.

— Разговаривать мы будем по другой теме. И о другом. Моя жена беременна.

У Бермака вытянулось лицо.

Господи, я, оказывается, очень многое готов был отдать только для того, чтобы на эту картину посмотреть.

— И в контексте того, от кого она беременна, мне необходимо немного помощи с вашей стороны.

— Я вас не совсем понимаю, господин Градский.

— Да меня не надо понимать. Меня важно выслушать и сделать так, как я сказал.

Бермак откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Моя супруга беременна. Судя по её реакции — не от меня. И, судя по тому, как она стискивала зубы, когда я ей говорил о том, чтобы она не смела избавляться от ребёнка — примерно это и сделает. А ваши стрельцы прекрасно за ней катаются. И вот у меня к вам, скажем так, небольшая личная просьба: чтобы ваши стрельцы в момент, когда моя супруга вдруг решится на самый отчаянный и финальный шаг, быстренько сообщили об этом мне, либо по возможности её задержали.

— Зачем вам это? — недовольно спросил Бермак.

Я пожал плечами.

— А вот чёрт его знает, Роберт Андреевич. Но я так подозреваю, вы тоже не всегда можете найти логическое объяснение, почему ваша женщина столько лет была замужем за абсолютно другим человеком? Вот и я не могу найти логического объяснения своим поступкам.

Глава 49

Житейская мудрость от местечкового бизнесмена Яши .

Яша.

Бермак смотрел на меня с сомнением.

— Однако о таких новостях стоит, конечно, предупреждать, — произнёс он сквозь зубы, и я улыбнулся — хоть в чём-то этого самонадеянного хлыща удалось уесть.

— Так я могу рассчитывать на ваше участие и в случае чего поддержку?

— Я не понимаю, зачем вам это надо — раз. Мне интересен вопрос ваших активов, и я действую исходя из интересов моего клиента, а не мужа моего клиента — два. Если Майя Леонидовна решит ситуацию остановить таким образом, который только ей угоден — значит, так тому и быть — три.

Ох, мерзкая всё-таки скотина этот Бермак! Почти как один из ухажёров Акулины Арнольдовны, который пел песенки о том, что да, он старый вояка, да, рядом с ним любая женщина будет чувствовать себя в безопасности. Пел он это ровно до того момента, пока не познакомился со мной, и как-то так тактично слился. После чего я пришёл к выводу о том, что в принципе и дед у Майи тоже тактично слился. На тот свет.

— Вы поймите меня правильно, Роберт Андреевич, я знаю свою жену поболее вашего. Я прекрасно могу просчитать её реакцию на то или иное событие. И точно также я прекрасно могу предсказать последствия того или иного её решения. От вас требуется не так много. Не требуется ни останавливать, ни поддерживать. Требуется просто меня оповестить.

Нет, я понимал, что я самостоятельно тоже могу поставить охрану. Но всегда есть вариант, что и моя охрана может продолбаться, потому что у неё не будет доступа к Майе в том объёме, который осуществляет сейчас Бермак. Это охрана Бермака она знает и контактирует с ней. Мои же мальчики должны будут кататься за ней как привязанные и не иметь возможности ни уточнить, ни спросить, ни предугадать, куда её дальше лисий хвост понесёт.

— Разумно. Но давайте мы с вами пообщаемся и вы объясните, что происходит с вашими активами?

Я махнула рукой.

— Ну че ты, как тёлка? Неужели ты действительно считаешь, что я говорю жене действительно правду?

Нет. Правда в том была, чтобы перевести часть активов на Майю и стать автоматически не любопытным для Таволгина. А вот после прошедших событий я сижу и смотрю на всю эту ситуацию с тем, что а с какого это черта я должен прикрываться Майей? Пусть Таволгин ссытся от того, что я как раз-таки никем не прикрываюсь. И вообще плевать. Ну хорошо, потеряю я бабки. Ну во сколько миллионов мне обойдётся сотрудничество с Таволгиным и выход его из костяка инвесторов? Что я не потяну это? Потяну.

Я просто помнил тот момент, когда я обанкротился. И вот в этом крылось, наверное, что-то глубинное. Я обанкротился. Точнее, как… Я вложился в очень