В разводе. Тост за бывшего! - Анна Томченко

и сказала: «Ой, Яш, давай мы закроем тему развода, раздела имущества» — вообще похеру. Майя, давай разводиться до конца. Ребёнка я признаю. Потому что всё, что твоё — это моё. И наоборот.

— Я не собираюсь воспитывать твоих детей от любовницы, — холодно произнесла я, как бы ни старалась сейчас сдержаться.

Яша махнул рукой.

— Забей. Ты что, думаешь, я позволю какой-нибудь девке от меня родить? Да, вот ещё. Знаешь, не для этих звёзд, мама свой цветочек растила. Мама свой цветочек растила для самой лучшей садовницы. Она её получила. Поэтому я отдаю себе отчёт, что никогда не поступлю таким образом. Во-первых, я понимаю, сколько мне лет. Я взрослый мужик. Я тебе сейчас такой затираю о том, что вырастим ребёнка, а сам внутри, знаешь, как ссусь? Ссусь не оправдать, подвести. Ссусь от того, что через пять лет у меня, сука, случится второй инсульт. И тогда у тебя на руках окажется не только маленький ребёнок, но ещё и взрослый олень, который не подрассчитал. Поэтому нет, Майя, несмотря на то, что я даю тебе эти, обещания внутри я ещё самому себе даю обещание, что ну нет Яша, теперь у тебя только одна дорога — как минимум до девяноста докряхтеть. Потому что ребёнка надо воспитывать. Потому что от ребёнка этого избавиться ты своей птичке не дашь. Так что вот такое, Майя, моё тебе предложение. Не для бахвальства, не для того, чтобы показать: «Посмотри, какой я у тебя крутой». А просто для того, чтобы всё было правильно.

— Ты больной, — холодно произнесла я.

— Да не больной я, Майя. Не больной. Трахать можно всё что угодно, а любить — одну. Так что, как бы это ни звучало фальшиво, глупо и по-идиотски, к сожалению, так оно и есть. Я не подрассчитал, не обдумал. Мне было интересно, мне было любопытно. Мне казалось, что я испытываю что-то новое. Хотя что новое? Вот я сейчас сижу, оглядываюсь назад и не понимаю: ну вот что новое? Ни поперёк там, ни звёздочкой, ни луной. Всё то же самое. Но только не то же самое, когда оказывается, мне с ней потрахаться не о чем.

Глава 45

В которой местечковый бизнесмен Яша понимает о том, что все проблемы его птички начались с фразы «я тебя люблю». А должна она была сказать: «Пошёл к черту, идиот».

Яша.

Мы с Майей долго гуляли по городу. Я, если честно, был в шоке от себя, от неё, от нас. Сели в машину, только когда время было порядка четырёх утра.

— Ну, слушай, ты беременная будешь выглядеть шикарно, — постарался замазать весь капец ситуации хотя бы юмором. Знал, что Майя оценит.

— Иди ты в баню, — произнесла она сквозь зубы, пристёгивая ремень.

— Да нет, чего в баню-то? Ты у меня сейчас в таком офигенном возрасте, что нравишься сопливым малолеткам и их батям. Поэтому ничего удивительного, что мы сможем родить ребёнка.

— Градский, я вот думаю, тебя в детстве, наверно, роняли из люльки…

Я расхохотался.

Конечно, после такого брака мне много с кем не о чем потрахаться. Тут даже к бабке-гадалке не ходи. Я, если честно, сам не понимал, как такое вообще у меня случилось. Вроде сначала Лина — милая, удивительная такая, лёгенькая, кажется какой-то новенькой. Это вот примерно, предположим, всю жизнь жрать очень острую пищу — такую, прям, что аж до кишок пробирает, — а потом в какой-то момент взять и попробовать мороженое. Вот этот контраст будет очень ярким. И со временем начнёт казаться, что мороженое намного привлекательнее. Но по факту ты уже выдрочил свой организм, свою поджелудочную настолько, что ты ничего, кроме острого, не воспринимаешь. А в итоге от этого мороженого тебя со временем блевать тянет.

Вот так у меня и было.

Мне казалось, что я что-то новое, свежее умудрился поймать. А по факту потом приходило осознание: нет, ни черта.

Я вот хочу вот так, как раньше. Вот эта вот острая паста — самое то. Но, к сожалению, моя острая паста вовремя махнула хвостом.

Да, я другого от Майи не ожидал. Даже бессмысленно было объяснять ей что-то, доказывать, убеждать.

Нет, я, конечно, человек не сильно гордый, я и на колени встать могу. Я её колени в это время развести могу. Но надо понимать, что Майя — это из разряда «любить так королеву», а вот не фрейлину и не кого-то такого.

Такие, как Майя, не прощают.

И сейчас, сидя в машине, глядя на всю эту ситуацию глазами стороннего наблюдателя, я понимал, в какой дерьмине оказалась она, и все из-за того, что кто-то просто захотел попробовать мороженого.

Ну, кобелина, мля, задумайся в следующий раз о том, что тебя диабет трахнуть может.

Медленно колесили по городу.

Я, если честно, сам не знал, как решение, принятие этого решения так быстро свалилось на меня. Но подсознательно я чувствовал, что я по-другому поступить не могу. Не могу просто. Ну, в смысле, мы развелись. Вот есть эта женщина. Чудесная, прекрасная, с которой у меня долгая жизнь, долгий брак, с которой у меня было всё. И она оказывается в ситуации, когда без мужского плеча не обойтись. Я что, отвернусь? Нет, я не могу отвернуться. Ну как я отвернусь? Она плоть моя, кровь моя. Я прекрасно понимал, что столько всего гадкого, унизительного умудриться сделать с момента, как мы разошлись — это надо было ещё постараться.

А я всегда Майе говорил, что я жуть до чего талантливый.

И помня о ехидной жизни в нашей семье, я, конечно, старался реализоваться как самый настоящий черт на сто процентов.

Да только это ничего не значит в момент, когда ей действительно плохо. Мне абсолютно плевать на то, что происходит между нами. Но в моменте, когда ей страшно, ей тяжело, ей невозможно, я буду рядом. Буду другом, буду мужем, буду трахалем, буду унылым нотариусом, самым въедливым защитником, адвокатом дьявола.

Кем угодно буду.

— Давай я тебя до квартиры провожу, — произнёс, когда затормозил.

Майя осмотрелась и пожала плечами:

— У меня так-то охрана, и она катается, бедная, за нами всю ночь.

Я знал про её охрану и про её прекрасного Бермака. А адвоката она, конечно, выбрала прям капец на какого любителя. У этого же чуть что не по евонному — он либо за приклад хватается и носы бьёт, либо вот как с Таволгиным взял свиную рульку, запихал.

Нет, хотя