Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta

завода не могла проконтролировать деятельность этой шкуры в свободное, так сказать, от работы время. А она тихохонько, как мышка, продала свою квартиру, машину, ещё какую-то недвижимость — в общем, всё, что было на неё записано. Заранее купила билеты и свалила через западную границу. Утекла, как водица сквозь пальцы.

— Вот это да! — изумился Вито, покачал головой и сделал очередной глоток кофе. — И всё это выяснили только сейчас?

— Всю ночь работали, — обиженно произнёс Дед. — Но кто мог ожидать, что она рискнёт всех обмануть? Если честно, то доказать, что это она угробила мужиков, будет сложно. Камер наблюдения на тех участках дороги очень мало. Район-то нежилой. Промышленная зона. На запись попал только маленький кусочек, всего несколько секунд! Да и то камера на магазине, который находится на другой стороне улицы, выхватила момент, когда они уже лежали на земле. Эта камера не стационарная, она медленно вращается, обозревая определённый периметр. Вот, значит, несколько минут назад мужики стояли и разговаривали, а потом бац — и уже лежат. И ни машины, ни людей — никого и ничего больше не зафиксировала. Сейчас ищут хоть какое-то брошенное транспортное средство. Ясно же, что сбили машиной. Да там вообще в стену впечатало обоих. Травмы, не совместимые с жизнью.

— Жестоко, однако. А почему начали эту женщину отслеживать?

— Кто знает? Мне передавал информацию старый знакомый, да и то урывками. Это уж я сам попытался картинку дорисовать. Короче, хапнула дамочка всё, что могла с собой утащить, и скрылась за бугром. Всё продумала! Оттуда её не выдадут, если что. А всё почему? А потому что надо было давать делу официальный ход, а не заметать сор под коврик.

— Нагорит теперь твоим заводским коллегам?

— Чёрт знает. Но не думаю. Они ведь выполняли команду самого главного, вот с себя он пусть и спрашивает. Но с другой стороны, стрелочник всегда нужен, сам понимаешь.

— Да... Ну и дела творятся, — допивая кофе, сказал Миллер. — Опасной оказалась эта женщина. Я не мог себе представить такого, хотя Чернов меня предупреждал.

— Разве придёт в голову, что женщина способна на такую жуть. Ладно, спасибо за кофе. Пойду я на рабочее место.

— Брось, Дед. Поезжай домой, отоспись.

— Ни за что! Вдруг ещё что всплывёт, а я дрыхну? Уж нет. Нутром чую, что она ещё где-то наследила.

— Ну, смотри сам. Кстати, я уверен, что тот лист, который она всем подсунула, у тебя сохранился. Не отнекивайся. Давай сюда. Я и так всё знаю. Да-да, абсолютно всё. Дед, не крути мне…

— Вито, если всё знаешь, то зачем тебе эта грязь? — неохотно доставая из кармана помятый листок, спросил безопасник.

— Мне необходимо знать в точности, что увидела и прочитала Эмма, — строго ответил Миллер. — Я должен знать.

Дед пожал плечами и протянул ему бумагу, брезгливо поморщившись; затем встал, чтобы покинуть кабинет.

— Если что, я на месте, — сказал он, выходя.

Вито кивнул, дождался, когда за Дедом закроется дверь приёмной, и развернул смятый комок. Он внимательно изучил фотографии, подписи к ним, мысленно выругался, прочитав то, что вывело Каролину из себя. И в который раз поразился жестокости женщины, загнанной в угол.

«А ведь они похожи: эта «швабра», как назвал её Дед, и та, которая пряталась за моей спиной много лет, — думал Вито, вспомнив своё прошлое. — Обе они обречённые. Куда бы ни сбежали, ни забились, сколько бы ни потребовалось времени, всё равно жизнь предъявит свой счёт».

Он не мог знать, что предположения Деда окажутся верными. Чугуевская-Архисова, покидая страну, успела отомстить ещё оному человеку: своему бывшему покровителю. Она придерживала эту тайну до удобного случая. Ведь удавалось же ей шантажом заставлять его помогать. В то время, пока он находился у власти в заводской «элите», всячески использовала своё очень близкое знакомство с ним. Теперь этот человек работал в другом месте, повлиять на чьё-то решение вряд ли захотел бы, да и помочь в нынешней ситуации ей никто не мог. Но отомстить за то, что вычеркнул её из своей жизни, отказался от услуг готовой на всё любовницы, а сам продолжал подниматься выше и выше в столице, — это стало последней целью перед побегом. Она неоднократно дразнила, что всё расскажет его жене, однако не рушила брак, только пугала, словно оставляла себе козырную карту. Мужчина уже не реагировал на её угрозы, которые в последнее время и не поступали. Можно сказать, забыл о её существовании. Но вот настал час расплаты за совершённые ошибки…

Если бы кто-то обратил внимание на молодую женщину, у которой дёргался нос, дрожали искривлённые губы, очень заинтересовался бы, что она так увлечённо делала в своём телефоне. Но все были заняты проверкой документов на пограничном пункте… Закончив манипуляции с архивом данных, вынула sim-карту и сломала её. Потом глубоко вздохнула и широко улыбнулась, полностью довольная собой. Ещё бы! Она сожгла последние мосты, наказала всех, кто предал, не помог, обманул её ожидания. Ей хотелось бы сделать больше, но уже не успевала. К тому же была уверена, что сумела испортить жизнь тем, кто сорвал планы с турками и отобрал у неё очень жирный кусок. Теперь путь лежал в другую жизнь, где будет непросто. Но она была уверена в своих силах и тех финансовых средствах, что увозила с собой.

А в центре Москвы другая молодая женщина получила с незнакомого номера множество фотографий с изображением собственного мужа и его весьма страшненькой любовницы во всех мыслимых и немыслимых позах. Она никогда не подозревала, что у него такая необузданная фантазия. Чем дольше держала в руках телефон, перелистывая «грязные страницы» жизни мужа, тем сильнее ощущала, как горело в груди сердце. Воздуха катастрофически не хватало, глаза застилали слёзы. Женщина понимала, что её семья разрушена, и всё это как-то придётся объяснять детям. Она не хотела разбираться, как долго продолжалась связь мужа со «страшненькой». По разным видам комнат, гостиниц, кабинетов становилось отчётливо ясно, что это не «разовая акция». Такого удара от своего супруга она не ожидала. И знала, что не сможет забыть увиденное, не сможет простить предательства.

Он получил эти фотографии с номера телефона жены, когда готовился к серьёзным переговорам, от результата которых зависел и его немалый процент премии. Хватило одного взгляда на первый же снимок, чтобы понять: за каждый промах придётся заплатить высокую цену. Жизнь остановилась в одно мгновение. Перед глазами замелькали красные пятна, сменявшиеся картинками предстоящих семейных разборок. Он абсолютно точно знал, что жена не простит измены и молчать уж точно не