Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta

будет. Его бывшая любовница, связь с которой и вспоминать было противно, открыла ящик Пандоры. Остановить катастрофу, исправить уже содеянное, развернуть катившееся на него цунами было невозможно.

«Почему именно сейчас, когда передо мной открылись такие перспективы? — думал мужчина, не замечая, что дышать становилось всё труднее. Рука сама растягивала петлю галстука, освобождая шею, но обжигающая боль в груди и отдававшая в левое плечо мешала ему. — Если руководство узнает… Если это всё вылезет наружу, мне конец. Нет! Ну, должна же она понимать? Ведь раскрыв это уродство, должна понимать, что я потеряю работу, а она и дети — сладкую жизнь. Должна же понимать, что надо перетерпеть, закрыть глаза на это? Сделать вид, что ничего не было!»

Он встал и на дрожащих ногах добрёл до окна, открыл его, чтобы вдохнуть холодного, зимнего воздуха. Стало немного легче.

«Не надо себя обманывать. Она никогда не простит. Сладкая жизнь? Она найдёт её с другим. Красивая, молодая, к тому же сама успешная. Дети? Её это не остановит. Они ещё маленькие. У них будет другой отец. Значит, что? Развод. Позор».

Вернувшись к столу, сел в кресло, ощущая касание ледяного ветра из открытого окна. Трясущимися руками взял телефон, уничтожил все фотографии, присланные женой. А затем занемевшими пальцами написал ей всего одно слово «Прости»…

Через несколько минут холодное дыхание зимы превратилось в холодное дыхание смерти. Его нашли сидевшим в кресле с растянутым на шее галстуком и закатившимися глазами. Реанимационные действия прибывшей «Скорой» не помогли завести сердце. Так закончился земной путь ещё одного человека, позволившего себе измену с женщиной, которая ничего для него не значила, но смогла разрушить семью, карьеру, саму жизнь.

Чугуевская-Архисова благополучно перебралась через границу. Её следы затерялись.

ГЛАВА 9

Эмма смотрела на окно, которое закрывали плотные шторы. Одна из них зацепилась за что-то внизу, и теперь виднелся лишь маленький треугольник лёгкой занавески над подоконником.

«Ночь. Темно и холодно. Оказывается, я забыла, какие здесь морозы. Расслабилась в средней полосе России, привыкла к теплу. Все спят, а я не могу перестроиться: и время здесь другое, и климат. Вообще, всё стало иным. Я так скучала, хотела вернуться домой, но теперь чувствую, что…»

Рядом, в соседней комнате, бывшей когда-то её, вздохнула и что-то забормотала во сне Эмилия, младшая сестра, которая никак не могла нарадоваться приезду Эммы. А ещё и морозы ударили такие, что занятия в школе отменили. Возможно, каникулы начнутся раньше времени, о чём девочка мечтала вслух. Родители уговорили старшую дочь остаться жить у них на время её отпуска.

— Зачем тебе скучать в твоей «однушке»? — спрашивал отчим, который соскучился по Эмме не меньше родной матери. — Приехала всего на две недели, а мы-то работаем. Когда нам наговориться обо всём? Только несколько выходных? А так хоть по вечерам насмотримся на тебя.

Она согласилась, ведь и сама скучала без них. Поэтому теперь лежала на диване в гостиной и смотрела в тёмное окно. Трёхкомнатная современная квартира, с хорошей планировкой и большим метражом, в которой когда-то жила, всегда казалась ей большой. Но не сейчас.

«Видимо, всё во мне изменилось, — думала Эмма, слушая тишину и свои мысли. — Кажется, что городок стал ещё меньше, будто сжался от холода. И квартира — тоже. Я давно не была здесь. Детские и юношеские воспоминания такие сильные, держатся даже за мелкие детали. А когда возвращаешься домой, оказывается, что всё изменилось, и воспоминания уходят на дальнюю полку. Грустно до слёз!»

Она тихонько шмыгнула носом, который почти не высовывала из-под одеяла. Ощущение холода не покидало её. Будто мороз с улицы медленно пробирался под кожу и старался выстудить всё внутри. Но Эмме хотелось сохранить тепло серого города! Она сама не ожидала, что будет скучать по нему: по пустынным, почти безлюдным улицам; по густому утреннему туману; по запаху сырых, осенних листьев во дворе большого дома, где жило счастье по имени Вито… Накрывшись с головой, почти плакала, чувствуя тоску и беспросветность будущего без него.

«Прошла уже неделя отпуска, а он так и не… А что он может? Позвонить? Я оставила телефон. Прилететь? Билеты невозможно купить. Связаться со своим тестем, который мне почти папа? Вито не станет ему звонить. Ни за что».

Эмма ничего не рассказала родным о том, с кем она работала, кого любила, и какие изменения ждали её впереди. Пока не могла ни с кем поделиться своей тайной. Хранила её только для себя. Этим и держалась всю неделю.

Утром родители ушли на работу, Эмилия спала в своей комнате, скинув одеяло на пол и не ощущая холода. Эмма попыталась укрыть её, но младшая сестрёнка тут же всё вернула на привычные места.

«Такая с рождения, — улыбнувшись, подумала старшая, — ей всегда жарко. И ведь не болеет никогда. Молодец Эмилька! Спорт помогает и отменное здоровье. А я что-то раскисла. Выпью немного кофе с молоком и прогуляюсь. Посмотрю на город, в который так рвалась. Возможно, смогу увидеть его таким, каким он был раньше».

Но и эта утренняя прогулка не принесла ей тех воспоминаний, к которым стремилась. Мороз казался слишком кусачим даже при отсутствии ветра. Улицы словно скукожились, дороги стали узкими. От всего этого ей хотелось плакать ещё больше. Она понимала, что дело не в городе, а в её состоянии. Гормоны «толкались» внутри, меняя настроение от смеха до слёз. Эмма измучилась здесь, она готова была признаться в этом самой себе. Но впереди ждала ещё целая неделя…

Бредя по заметённым улицам, вспоминала осторожные вопросы матери о её необычном настроении. Мама поинтересовалась, не влюбилась ли наконец-то старшая дочь? Эмма улыбнулась и кивнула, пообещав рассказать обо всём чуть позже.

— Хорошо, я подожду, — согласилась мама, обнимая дочку, за которую очень переживала, но никогда не говорила об этом, не вмешивалась в её жизнь. — Я вижу, что с тобой происходят перемены, и, по-моему, хорошие. Но ты сама боишься их. Не надо, Эм. Всё будет хорошо, я чувствую это.

— Да, мам? — прижавшись к ней, спросила Эмма. — Правда?

— Конечно…

До дома оставалось пройти минут десять, когда ей вдруг показалось, что стало теплее, будто солнышко пригрело. Но на улице ничего не изменилось: люди по-прежнему кутались в меховые воротники и капюшоны, а низкое, тяжёлое небо, казалось, готово было примёрзнуть к земле. Она решила, что эти ощущения из-за гормонов. И всё же чувствовала настоящий жар в груди, который разливался по всему телу. Эмма, чуть притормозив, отошла в сторону с тротуара