Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Что? — широко распахивают глаза Кларисса, Марта и Хиллари и после этого переглядываются между собой.

— То есть, как это умерла? — переспрашивает Кларисса.

— Уже неделя прошла, — с грустью во взгляде сообщает Анна. — Мы потеряли подругу, а он – любимую.

— Погодите, это вы что ли про Хелен говорите?

— Про нее.

— Матерь божья… — с ужасом во взгляде произносит Хиллари.

— Батюшки, а что же произошло? — недоумевает Марта. — Почему она умерла?

— Сгорела в огне, — спокойно отвечает Терренс. — Подорвалась. Не смогла выбраться.

— Господи Иисусе, какой ужас… — прикрывает рот рукой Кларисса.

— Вот это новость! — в неверии качает головой Марта.

— Что, прямо вот так взяла и сгорела в огне? — неуверенно спрашивает Хиллари.

— Это долгая история, — отвечает Эдвард. — Но Хелен больше нет. Она мертва.

— Не могу поверить… — слегка дрожащим голосом произносит Кларисса. — Бедная девочка… Господи… Она же была такая хорошая… Молоденькая… Добрая, ласковая, воспитанная… Так она мне нравилась. Питер так ею восхищался… Какой ужас… Боже мой…

— Поэтому он и замкнулся в себе и ни с кем не разговаривает, — объясняет Даниэль. — Мы дали ему немного времени побыть одному, а теперь решили, что пора поговорить. Но Питер не отвечает на наши звонки и сообщения.

— Как бы то ни было, мне искренне жаль девчонку, — заявляет Марта. — Никому не пожелаешь такой мучительной смерти.

— Да уж, вот эта новость меня поразила до глубины души, — добавляет Марта. — И в какой-то степени Роуза можно даже понять.

— Бедный мальчик, какое горе, господи… — сокрушается Кларисса. — Сегодня вечером я схожу к нему домой и попробую поговорить. Дам понять, что готова помочь всем чем только можно.

— Вряд ли он будет с вами разговаривать, — предполагает Терренс. — Раз Питер от нас бегает, то вас он тем более к себе не подпустит.

— Господи, как подумаю, что всю эту неделю он проживал горе наедине с собой, так мне плохо делается. Нельзя было оставлять его одного в таком состоянии. Упаси господь, он снова захочет свести счеты с жизнью!

— Этого мы и боимся, — признается Ракель. — Боимся, что можем не узнать об этом, пока у нас нет возможности с ним связаться и поговорить.

— А вы не знайте, он куда-нибудь выходил за последнюю неделю или все это время просидел дома? — уточняет Наталия.

— Ой, точно не знаю… — качает головой Кларисса. — Но всю эту неделю его не слышно и видно. Я только сейчас его увидела.

— Господи, Роуз и так психически нездоровый, а после смерти девчонки так вообще может с ума сойти, — опасается Хиллари. — Не дай бог он по дурости вообще захочет устроить тут пожар и убить нас всех к чертям собачьим.

— Слушай, хватит оскорблять мальчика! Ему и так плохо, а ты лезешь к нему со своими нравоучениями.

— Я говорю правду, соседушка. И я бы очень хотела посмотреть на тех, кто сотворил это чудо и позволил ему родиться на свет.

— Маркус Лонгботтом, — задумчиво произносит Даниэль.

— Что? — слегка хмурится Марта. — Маркус Лонгботтом?

— В смысле? — недоумевает Кларисса. — О чем ты говоришь, сынок?

— Вы все правильно услышали, — подтверждает Терренс. — Маркус Лонгботтом – отец Питера.

— Матерь божья… — прикладывает руку к сердцу Марта. — Не уж-то тот самый? Неужели Роуз – сын убийцы?

— Для нас это тоже шокирующая новость, — признается Анна. — Но это правда. Питер связан с ним родством.

33.5

— Господи Иисусе, неужели вы говорите про того самого Маркуса Лонгботтома? — широко распахивает глаза Кларисса. — Того самого, который кошмарил страну в девяностые? Неужели этот мальчик является его сыном?

— При рождении его назвали Теодором Лонгботтомом, — признается Эдвард. — А волей случаем он оказался у женщины, которая его усыновила и поменяла имя на Питер Роуз.

— И почему я нисколько не удивлена? — задрав нос, хмуро бросает Марта. — Почему меня не удивляет, что Маркус является его папашей?

— Согласна! — восклицает Хиллари.

— И теперь я понимаю, почему он казался нам таким похожим на Маркуса.

— Да уж… Что у этого проблемы с головой, что его сынуля заполучил их по наследству. Оба кровожадные, мстительные и бессердечные психи.

— А помнишь, как он называл себя Теодором Лонгботтом, когда неделю назад без зазрения совести крыл нас матом? Выходит, он знает, что это его настоящее имя!

— Точно-точно! Мальчишка тогда пообещал, что с того момента будет мстить всем, кто посмел ему навредить. Еще и нам с тобой пригрозил. И толкнул нас так грубо, что мы Богу чуть душу не отдали!

— А мы еще хотели придумать, как выставить его больным. Хотя нам ничего и делать не придется, ибо парень сам все до того доведет.

— Да как у вас, гадюки, только язык поворачивается такое говорить? — возмущается Кларисса. — Совсем что ли крыша поехала под конец жизни?

— Что, дорогуша, будешь защищать этого психа и дальше? — удивленно спрашивает Марта. — Даже после заявлений о том, кто его папаша?

— Я не поверю ни одному вашему слову! Для меня Питер всегда будет добрым, порядочным и воспитанным парнем. Единственным в этом доме, с кем можно поговорить. У кого можно попросить помощи.

— Ага, дождешься от него помощи! — хмыкает Хиллари. — Я уж молчу про то, чтобы помочь пожилым донести сумки до квартиры, придержать дверь и руку подать. У нас вон весь дом разваливается, а этому упырю плевать. Хотя бы мог взять в руки молоток и гвозди и все подлатать. Но нет, мужиков у нас нет! Есть один, но его с трудом таковым назовешь.

— Вот научитесь вежливо просить, а не приказы раздавать как королевишны, тогда мальчик вам хоть весь дом отремонтирует.

— Ха, да даже когда я помру, он с места не сдвинет свою задницу! — восклицает Марта. — А сейчас у него и окончательно крыша после смерти девчонки. Вон уже сам на себя не похож. Как будто с другим человеком разговаривали в прошлый раз.

— Смерть – это всегда тяжелое испытание для человека, когда