Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Слушай, мне тоже сейчас не особо хочется объедаться. Но совсем ничего не есть – не дело.

— Я знаю, Даниэль. Но я не могу. Не могу есть, не могу пить, не могу улыбаться, не могу смеяться. Ничего не могу. Ничего не хочу.

— Я понимаю. И не заставляю тебя улыбаться и смеяться. Улыбку, которую ты выдавливаешь из себя через силу, проще простого отличить от той, что человек действительно хочет дать. Глаза и тело всегда выдают правду, как бы человек ни старался, и обнажат его настоящие чувства. Я сразу пойму, реальны ли твои эмоции или же ты просто не хочешь меня расстраивать.

— Я… — Анна медленно принимает сидячее положение и вытирает слезы под глазами. — Я правда не хочу тебя расстраивать. Не хочу, чтобы ты видел меня такой. Плачущей, ноющей, апатичной…

— Меня это и правда очень расстраивает, — признается Даниэль и берет лицо Анны в руки. — Но я хочу и буду рядом, чтобы помочь тебе с этим справиться. Позаботиться о тебе в такой непростой период.

— Вряд ли ты можешь что-то сделать.

— Вернуть Хелен я не могу, к сожалению. Но я могу быть рядом, чтобы выслушать, поддержать и крепко обнять. Могу быть твоей опорой. Твоим другом. Кем только захочешь.

— Это невыносимо… — дрожащим голосом произносит Анна и качает головой. — Я не знаю, как мне с этим справиться…

Видя, как на лице Анны снова появляются слезы, а она слегка склоняет голову, Даниэль тут же заключает ее в свои крепкие объятия.

— Эй-эй-эй, тише-тише, малышка, тише, — мягко произносит Даниэль, положив руку на макушку Анны. — Маленькая моя, родная…

В конце концов Анна не выдерживает и позволяет себе горько разрыдаться, прижавшись как можно ближе к груди Даниэля, в которую она чуть позже утыкается носом, положив руку ему на спину и начав сильно дрожать от напряжения.

— Все хорошо, я рядом, — продолжает успокаивать Даниэль и начинает слегка покачивать Анну как ребенка. — Все хорошо…

— Я не могу… — всхлипывает Анна. — Не могу…

— Мы справимся, солнышко, обязательно справимся.

Даниэль целует Анну в макушку и запускает пальцы в ее волосы на затылке, чувствуя, как его сердце неприятно сжимается после каждого всхлипа возлюбленной.

— Ты не одна, у тебя есть те, к кому ты можешь обратиться за поддержкой. Никто тебе не откажет.

— Я так не хочу верить, что все это правда, — признается Анна. — Не хочу верить, что нам скоро придется идти на похороны. Похороны моей близкой подруги.

— Поверь, я тоже мечтаю, чтобы все это оказалось страшным сном. Хочу увидеть Хелен живой и здоровой. Хочу, чтобы мы никогда не переживали весь тот ужас, что нам пришлось пережить.

— Неужели не было ни одного шанса ее спасти? Может, можно было что-то сделать? Вдруг вы этого не заметили? Вдруг мы могли это предотвратить? Вдруг могли сделать так, чтобы ее не только не убивали, но и не похищали?

— Если бы была хоть малейшая возможность, мы бы ею воспользовались. Мы бы не стояли в стороне. Мы бы спасли эту девушку. Не дали Маркусу с ней расправиться. Не позволили тем тварям издеваться над ней.

— Зная, какие ужасы она пережила перед гибелью, я нахожусь в еще более сильном шоке. Они пытали Хелен как только можно. Делали с ней все что вздумается. Все, о чем я даже подумать боюсь.

Анна негромко всхлипывает.

— Это… Это было едва не хуже, чем то, что мне пришлось пережить по вине Поттера. Чем то, что пришлось вытерпеть Наталии и Ракель. Это ужасно!

— Со мной тебе нечего бояться, принцесса, — уверенно говорит Даниэль, прикладывает руку к щеке Анны и мягко ее гладит. — Я разорву любого, если кто-то посмеет тебя тронуть.

— Питер тоже так говорил Хелен… Но он не смог. Не смог спасти ее. Маркус сделал для этого все возможное.

— Мы с ребятами поучились на его ошибках и сделаем все, чтобы их не допускать в случае, если вам с девчонками будет грозить опасность.

Анна ничего не говорит и, шмыгнув носом, прижимается поближе к Даниэлю, пока он одной рукой гладит ее по спине, а вторую закидывает вокруг шеи девушки и запускает пальцы в немного спутанные рыжие волосы.

34.6

— К тому же, мы потеряли не только Хелен, — тихо вздыхает Даниэль. — Мы скорбим не только по ней.

— Ты это о чем? — слегка хмурится Анна.

— Мы потеряли и Питера. Наша дружба с ним закончена раз и навсегда.

— Думаешь, он больше не захочет с нами общаться?

— Он ведь винит нас в смерти Хелен. Думает, что мы испортили ему всю жизнь и только ждали момента, чтобы поиздеваться над ним.

— Может, еще наладится?

Анна медленно отстраняется от Даниэля и сжимает его руку в своих.

— Может, Пит сейчас просто в шоке и не понимает, что делает и говорит, а со временем остынет и поймет свою ошибку?

— Не знаю, Анна… — качает головой Даниэль и на секунду переводит взгляд на окно. — Но боюсь, что это конец. К тому же, буду откровенен, сейчас я уже не так уверен в том, что мне нужна эта дружба. Что мне нужен такой друг. Друг, от которого можно ждать чего угодно.

— Кстати, а почему ты тогда ничего не сказал мне о том, что он бросился на тебя с ножом и порезал вену?

— Я же сказал, что не хотел тебя пугать и расстраивать.

— Думаешь, я могла быть спокойной, когда ты пришел домой с забинтованной рукой и выглядел каким-то пришибленным?

— Самое ведь главное, что я был живой и здоровый. А рана со временем затянулась.

— А еще меня очень удивляет, что после такого ужаса ты все еще заботишься о Питере и больше всех его защищаешь.

— Когда он только сделал это, я действительно злился на Питера и больше не хотел иметь с ним ничего общего. Его поступок стал для меня огромным шоком. Я не понимал, почему он так поступил. Что я ему сделал. Почему этот человек никогда не бросался с ножом, скажем, на