Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Как будто я думала, что однажды потеряю и дочь, и мужа, и внучку. Была уверена, что встречу старость с родными. Что дочка будет счастлива в браке с порядочным мужчиной и воспитывать Хелен. Что моя внучка вырастет, выучится, выйдет замуж и сама родит малыша. Я всегда мечтала о том, как мы будем собираться все вместе по выходным и праздникам. Но вот я осталась одна. Совсем одна…

— Вы не одни, дорогая миссис Маршалл, — слегка улыбается Виктор. — У вас есть мы все. Если вам что-то будет нужно, то мы с радостью вам поможем.

— И ваша поддержка многое для меня значит. — Скарлетт тихо шмыгает носом. — Правда, я не знаю, что делала бы без вас. Наверное, рехнулась бы от горя так же, как и Питер.

— Хоть немного поможем молодежи. А то у них и самих крыша поедет от переживаний.

— Знайте… — Скарлетт начинает рассматривать свои руки. — В последнее время я начинаю все больше задумываться о том, как мы с Роджером растили дочку и внучку. И понимаю, что… Мы порой и правда были слишком строги с Хелен. Возможно, если бы мы дали ей чуть больше свободы, то можно было избежать многого из того, что произошло. А мы ж с нее глаз не спускали. Везде за ручку как маленькую водили.

— Мы знаем, что вы всегда желали ей добра, — мягко отвечает Виктор. — Знаем, что как бы больно нам ни было, маленьких детей тоже приходиться наказывать и воспитывать, чтобы они научились отличать хорошее и плохое.

— Да, но если честно, то вся эта инициатива больше исходила от Роджера. Он всегда был хоть и порядочным, но очень строгим человеком. Любил, когда все следуют его приказам. А стоило ему возразить, как в моем муже начинала играть гордыня. На меня Роджер никогда руку не поднимал, слава богу. Но он мог кричать и не разговаривать неделями. А вот Хелен мог запросто отхлестать ремнем. Причем нехило так. И он никогда не извинялся первым. Всегда ждал, что человек признает свою ошибку, извинится и сделает так, как он хочет. И даже когда он был не совсем прав, мой муж таковым себя не считал. Всегда считал, что только его мнение верное.

— А вы?

— Я, конечно, была чуточку менее строгой. То, на что Роджер не собирался закрывать глаза, я частенько пропускала мимо ушей. Но спорить с мужем мне не хотелось. Таково было мое воспитание: раз мужчина сказал, то женщина должна исполнять его волю. Ведь он глава семьи, умнее, мудрее, знает, как лучше… Жена за мужем. А не муж за женой.

— Но он ваше мнение хотя бы учитывал? — интересуется Наталия. — Слушал вас?

— Да, Роджер интересовался моим мнением. Хотя, как правило, предпочитал делать все по-своему. И когда мы узнали о том, что Венди ждала ребенка, то муж заявил, что это моя вина. Мол, я была слишком с ней мягкой. Говорил, что не должен был спускать все с рук и не браться за ремень. Думал… Если бы он воспитывал ее в строгости, то ничего бы не случилось.

Скарлетт тяжело вздыхает.

— И в случае с Хелен он никаких вольностей уже не допускал. Роджер хоть и любил внучку все сердцем, но не позволял ей идти против его слова и заставлял делать то, что он велит. Говорил, она потом «спасибо» скажет за то, что ей вовремя вправили мозги и не дали свернуть на кривую дорожку. Хотя я не была уверена в том, что так и было бы, зная, что Роджер мог запросто взять ремень и со всей силы ее отлупить.

— Вы что, правда лупили девочку ремнем? — широко распахивает глаза Даниэль.

— Я – никогда, а вот Роджер – да. Но останавливать его я не могла, потому что он все равно меня не слушал. Как порядочная жена, я во всем ему подчинялась. Вот и приходилось мне забывать о мягкости и вседозволенности и следовать его стратегии воспитания. Хотя в такие моменты у меня на душе будто кошки скребли. Было безумно больно наблюдать за тем, как моя внучка плачет, когда мой муж воспитывал ее в такой ужасной манере.

— Ого, мы не знали… — удивленно произносит Наталия.

— С другой стороны, я считала, что Роджер был прав. Ведь в свое время мы были слишком мягкими с Венди и особо ничего ей не запрещали, а она забеременела в шестнадцать лет. Допустить подобное в случае с Хелен мы просто не могли. И я решила, что лучше немного потерпеть, но вырастить из внучки достойного человека, который получит хорошее образование, устроится на нормальную работу и будет рожать детей только после того, как выйдет замуж.

— Сколько мы знаем Хелен, она никогда не жаловалась, что вы были с ней настолько строги, — признается Ракель. — Не говорила, что ее дома лупили ремнем. Хотя она и не скрывала, что вы воспитывали ее в строгости.

— Как я уже говорила, у нас с ней было немало проблем. Возможно, это было связано с нашими методами воспитания. С тем, что мы совсем уж задушили ее запретами и гиперопекой. Если в детстве она еще слушалась, а мы могли что-то донести до нее с помощью слов, то с возрастом становилось все сложнее. Тогда Роджеру и приходилось прибегать к столь радикальным мерам, как ремень, конфискация личных вещей, лишение карманных денег, домашний арест и всякое такое.

— У Хелен определенно огромная сила воля, раз она все это пережила, — задумчиво говорит Анна.

— Но как известно, у всего есть предел. Однажды Хелен сильно поругалась со мной и Роджером после того, как выяснили, что она отдает нам не всю зарплату. И тайком от нас собиралась подписать договор об аренде отдельной квартиры.

— Вы что, забирали у девочки деньги? — неприятно удивляется Виктор. — Заработанные честным трудом?

— Роджер забирал. Не хотел, чтобы она тратила их налево-направо на всякую чушь, как он говорил. Прятал их в свой тайник, говоря, что это будет запас на черный день. Накопления на что-то нужное, что может нам понадобиться. И он никогда не разрешал Хелен брать деньги тайком и всегда согласовывал с ней все желаемые покупки. И если муж говорил