Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Я? — тычет в себя пальцем Питер. — То есть, это я во всем виноват? Все, сука, святые и невинные, а Питер плохой? Поганая гнида без сердца и души?

— Возможно, ты таковым притворяешься. Думаешь, что быть сукой в этом мире выгодно. Никто не обидит, никто не наплюет в душу, никто не посмеет даже подумать о тебе плохо. Хотя мир видит ненастоящего тебя. Он видит образ, за которым прячется слабый, униженный и втоптанный в грязь паренек. Которому с радостью помогут многие люди, если он остановится, пока не стало слишком поздно. Если перестанет прятаться в своем коконе и настраивать всех против себя.

— Что за бред вы несете? — Питер с презрительной ухмылкой выпивает немного из стакана. — Даже смешно все это слушать.

— Я знаю, это больно, когда ты доверяешься человеку, а он сначала строит из себя хорошего, а потом наносит тебе нож в спину. Знаю, как трудно вновь открыться кому-то после такого. Но это не значит, что тебя окружают одни лишь гниды. Обязательно найдутся те, кто оценит твою доброту, и ответит тебе взаимностью, ничего не требуя взамен.

— Да не хочу я, чтобы кто-то отвечал мне взаимностью. Мне уже совершенно по хер, кто что думает обо мне. По хер, кто хочет помочь, а кто не перестает думать о желании подвесить меня за яйца.

— Ты действительно хочешь, чтобы твои друзья навсегда от тебя отвернулись? Хочешь заставить их пожалеть о том, что они вообще с тобой связались?

— Я никого не заставлял. Они сами мне навязывались.

— Вот видишь! Люди к тебе тянутся, а ты их отталкиваешь. Прямо как меня сейчас. Я пытаюсь с тобой спокойно поговорить, а ты грубишь мне.

— У вас что, самого никого нет, раз вы так упорно мне навязывайтесь?

— Нет, у меня много кто есть: и семья, и друзья, и знакомые. Я ни от кого не закрываюсь, никого не отталкиваю… Да, в свой круг я не впускаю все подряд, но те, кто в него попадают, никогда меня не предадут и всегда придут на помощь.

— Я когда-то тоже об этом мечтал, — без эмоций отвечает Питер. — О том, что у меня будет много друзей и большая дружная семья. Но в итоге я одинок как волк.

— Все в твоих руках, Питер, — бодро подмечает Карлос. — Никогда не поздно стать счастливым, раскинуть руки в стороны и позволить доброй и светлой половине мира обнять тебя. Надо только лишь захотеть и перестать строить из себя недотрогу.

— Ахереть, как у вас все просто!

— Повторю свой вопрос: ты действительно хочешь, чтобы твои друзья от тебя отвернулись?

— Нет, не хочу… — отводит взгляд в сторону Питер.

— Тогда какого хрена ты сидишь и выкобениваешься? — чуть строже спрашивает Карлос. — Какого хера строишь из себя обиженную Снежную королеву и ранишь чувства тех, кто у тебя остался? Ты хоть понимаешь, что можешь реально остаться совсем один в этом мире, если и дальше продолжишь гнуть свою линию? А, принцесса с холодным сердцем? Тебе самому еще не надоело страдать херней? Может, харе сидеть на жопе ровно и обвинять в своих бедах невинных людей?

Питер ничего не говорит и уставляет хмурый взгляд на стоящий перед ним стакан, содержимое которого он начинает рассматривать.

«Хм, хоть этот мужик и бесит своей настойчивостью, но с этими словами я полностью согласен, — уверенно говорит Теодор. — Не надоело ли тебе страдать херней? И кстати, наверное, теперь я и правда буду звать тебя принцессой с холодным сердцем. Очень тебе подходит, знаешь ли.»

— Любое сердце станет каменным и холодным после многочисленных ранений и попыток его разбить, — хмуро говорит Питер. — Доверие можно потерять за секунду, а чтобы вернуть его, можно потратить месяцы или даже годы. И то не факт, что кто-то найдет достаточно весомый аргумент, чтобы убедить тебя поверить ему.

— Вот ты его и потеряешь, если не изменишь тактику, — решительно заявляет Карлос. — Будешь до конца жизни куковать в полном одиночестве и доведешь все до того, что люди только обрадуются, если с тобой что-то случится.

— Если кто-то в очередной раз причинит мне боль, я этого не выдержу. Это будет моей последней каплей.

— Да, но ведь ты называешь своих друзей друзьями. Они для тебя не просто знакомые. Ты уже приблизил их к себе. Впустил в свой круг. А значит, они должны хоть что-то для тебя значить.

— Они и значат для меня многое.

— Тогда почему ты винишь их в смерти девушки?

— Потому что они ничего не сделали.

— Но ведь и ты не смог это предотвратить.

— В этом и проблема… — резко выдыхает Питер. — Меня злит мое гребаное бессилие. Злит, что это было неизбежно.

— Слово имеет большую силу. Ты можешь внушить своим друзьям чувство вины за смерть, в которой они не виноваты. И они будут из-за этого страдать.

— Я знаю.

— Виновен только один человек – тот, кто убил. А убил девушку твой отец. Значит, все претензии должны быть к нему.

— Надеюсь, он сдохнет в тюрьме мучительной смертью. Надеюсь, в один прекрасный день мне позвонят и сообщат эту новость, которой я буду очень рад.

— Так или иначе стыдиться и держать все в себе тоже не стоит, — советует Карлос. — Злость и гнев – тоже часть горевания. В какой-то момент мы и правда отчаянно пытаемся найти виновных и думаем, что могли бы что-то исправить, если бы сделали не так, а сяк.

— Умом я вроде понимаю, что парни ни в чем не виноваты, но ничего не могу с собой поделать. Не могу забыть, как они просто стояли и наблюдали за тем, как моя девушка погибает, когда я кричал и умолял сделать хоть что-нибудь.

— Если ситуация действительно была безвыходная, то они наверняка и сами это понимали. Вот и стояли как столбы. К тому же, твои друзья и сами могли быть в глубоком шоке и полном оцепенении.

— Не знаю… — проводит руками по лицу Питер, локтями облокачиваясь о барную стойку. — У меня в голове сейчас творится полный бардак. Прошло уже больше недели с ее смерти, но для меня по-прежнему все будто бы