Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

В воздухе воцаряется напряженная пауза, во время которой все переглядываются между собой, а Сэмми тихонько скулит.

— Почему вы молчите? — округляет глаза Хелен. — Неужели с ним что-то случилось? Маркус все-таки с ним расправился, да? Он его убил? Прошу, не молчите! Скажите хоть что-нибудь!

— Нет, Хелен, не волнуйся, — качает головой Ракель. — Маркус не убил Питера. Он живой.

— Тогда в чем дело? Почему его с вами нет?

— Э-э-э, понимаешь, подруга… — неуверенно произносит Анна и слегка прикусывает нижнюю губу. — Это… Э-э-э… Сложная и… Долгая история…

— Но если говорить очень-очень кратко, то Питер теперь с нами не общается, — с грустью во взгляде добавляет Терренс.

— Не общается? — удивленно переспрашивает Хелен. — Что значит, не общается? Вы что, поругались?

— Он отвернулся от нас с тех пор, как мы начали думать, что ты погибла, — признается Наталия.

— Можно даже сказать, что мы стали для него кем-то вроде врагов, — добавляет Анна.

— Но почему? — недоумевает Хелен. — Что между вами произошло?

— Питер считает нас виноватыми в твоей «смерти», — признается Даниэль. — Говорит, что ты якобы погибла из-за нас с парнями. Из-за того, что мы с Терренсом и Эдвардом пошли спасать тебя и помогать ему.

— Да, о его плане встретиться с Маркусом мы узнали совершенно случайно – от Райана, который видел Роуза, — добавляет Ракель. — Он никому ничего не сказал и поехал на встречу один. Ну а узнав об этом, парни тут же помчались следом. Но… Блондин, похоже, совсем этого не оценил.

— Но как же так? — качает головой Хелен. — Вы же ни в чем не виноваты! Как он мог такое сказать? Как мог обвинить вас в чем-то подобном?

— Роуз совсем рехнулся после того, как те уроды подорвали дом, где ты была, — признается Даниэль. — Сначала кричал, плакал и говорил, что не верит в это. А потом резко стал будто бы другим человеком. Он словно озверел в тот момент! Словно в него какой-то бес вселился!

— Да, сначала Питер в одиночку раскидал всех сообщников Маркуса, а затем схватился за пушку и начал пулять по нему самому, — признается Терренс.

— Тем упырям тоже досталось, — добавляет Эдвард. — Дошло до того, что они до смерти испугались и вообще перестали лезть на рожон. Забились все вместе в уголок и не высовывались лишний раз. Поэтому они и кинули Маркуса, который после этого пришел в бешенство.

— Но зато потом блондин решил взяться за нас, — продолжает Даниэль. — Точнее, мы сами пытались его остановить и вразумить. Но даже мы втроем не могли с ним справиться: он и дубасил нас, и ранил, и стрелял в нас… Даже успел устроить нам пытки. Он реально пытался нас убить: то меня душил и чуть ножом не пырнул, то Эдварда с Терренсом связал и затянул веревки у них на шее.

— Нет… — качает головой Хелен. — Нет, я в это не верю. Вы говорите не про Питера. Не про моего Пита, которого я люблю.

— Нам очень жаль, Хелен, но парни говорят как есть, — с грустью говорит Анна.

— Да, мне вон на днях поставили пломбу, — добавляет Даниэль, указав на ранее сломанный зуб, который сейчас уже полностью восстановлен. — Это твой ненаглядный постарался. Так врезал по морде, что зуб сломался. Повезло, что не весь, а лишь половина.

— Вы точно говорите про кого-то другого, — возражает Хелен. — Питер не мог так поступить. Он не такой.

— Такой, милая, такой, — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — Питер лишился рассудка и чуть не убил и Маркуса, и его сообщников, и наших парней. И после этого стал звать себя Теодором. Именем, которое было дано ему при рождении.

— Да, ты сама посмотри на ребят! — восклицает Наталия. — Уже неделя прошла, а их синяки до сих пор не прошли, хотя и немного побледнели. Ну а Терренс вон вообще ходит с больной спиной!

— Правда? — широко распахивает Хелен, переведя взгляд на Терренса. — Это тоже Питер постарался?

— Нет, это уже был Маркус, столкнувший меня с лестницы, — отвечает Терренс. — Но ты не волнуйся, сейчас мне намного лучше. Лечение продлится где-то месяц, но боли уже практически нет.

— Простите, ребята, но я не хочу верить, что мой мужчина может быть таким. Я не верю, что он мог зайти так далеко. Пытаться кого-то убить… И как у него только смелости хватило просто взять в руки пушку?

— Да, но стоит отметить, что Питер никогда не был таким уж милым и пушистым, — подмечает Эдвард. — Кажется, что он такой весь тихий и скромный, но может запросто выпустить коготки и ужалить как пчела.

— Ну да, согласна… Пит – человек с характером: и слово крепкое скажет, и в глаз кулаком даст. Но… Я все равно не верю.

— Кстати, Хелен, а ты случайно не замечала ничего странного в его поведении ранее? — интересуется Наталия. — Не было такого, чтобы Питер… Разговаривал сам с собой… Куда-то недобро смотрел…

— Э-э-э…

Хелен слегка прикусывает губу, крепко сжав пальцы рук.

— Вообще-то, было пару раз… Питер не знал, что я была рядом, когда он смотрел куда-то в сторону и с кем-то разговаривал. Довольно грубым тоном. Был очень раздраженным. Один раз он так вышел из себя, что начал как будто бы… Душить кого-то… Словно сжимал руки у кого-то на горле…

— Значит, все подтверждается? — заключает Анна. — Роуз действительно страдает от галлюцинаций.

— Почему вы так думайте?

— Потому что мы и сами замечали такое ранее.

— Я начал замечать это еще в первые годы после знакомства с ним, — признается Даниэль. — Но тогда не предавал этому значения. И у меня есть подозрение, что именно из-за этих глюков Роуз однажды набросился на меня с ножом и порезал мне запястье.

— В смысле, набросился на тебя с ножом? — резко побледнев, широко распахивает глаза Хелен. — Это… В день моей якобы смерти что ли?

— Нет, в тот день, когда мы поругались. Когда начался конец группы. За месяц до того, как Питер попытался покончить с собой.

— Господи,