Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Он врал мне, когда я увидела его забинтованную руку и спросила, что произошло, — признается Анна. — Пыталась несколько раз узнать правду, но Даниэль постоянно выворачивался и отказывался что-то объяснять.

Сэмми с грустью во взгляде тихонько подает голос.

— Но почему? — качает головой Хелен. — Почему ты сразу ничего нам не сказал? Почему не сказал, что конфликт был куда серьезнее?

— Прости, Хелен, — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — Мне правда очень жаль. Я просто не хотел делать себе хуже. Ты же знаешь, что главным виновником его бед все считали меня. Отчасти это правда, но все же…

— И почему ты тогда так легко его простил? Почему общался с ним как ни в чем ни бывало и никогда не упрекал в той попытке убить тебя?

— Так уж получилось. Я старался не вспоминать о том случае. Да и Питер предпочитал молчать. Да, по идее, я должен злиться на него и по сей день. Но меня как отрезало после того, как ты и Джессика рассказали нам с Терренсом про его самобичевание. А уж когда он заявил нам о намерении покончить с собой, то я вообще напрочь об этом забыл. Духу не хватало в чем-то его упрекать и обвинять.

— А кто-то еще замечал подобные странности ранее? Парни? Девочки?

— Да, бывало, — кивает Терренс. — Но это были единичные случаи. И в те моменты Питер нас не видел.

— Питер и меня не замечал, когда с кем-то говорил. А когда я решила спросить, в чем дело, то он делал вид, что ничего не случилось, а мне показалось.

— К нам с девочками он никогда не позволял себе никакого рода агрессии, — отмечает Ракель. — Эдварда и Терренса он тоже особо не трогал. Но вот на Даниэле, как мы поняли, он отрывается по полной.

— Я понимаю, почему, — спокойно отвечает Даниэль. — Много косячил, говорил лишнего… Не слушал, когда мне говорили заткнуться и не делать что-то.

— Неужели вы хотите сказать, что это какое-то психическое заболевание? — тяжело вздыхает Хелен.

— Все возможно, но мы пока не будем говорить однозначно, — говорит Наталия. — Хотя признаться честно, мы шокированы всем, что узнали о Питере в последнее время. Он открылся нам с другой стороны. Не самой приятной, так скажем.

— А еще есть какие-то тайны, о которых мы пока не знаем, — добавляет Анна. — Однажды мистер Джонсон дал нам кое-какие намеки, и мы убедились в этом лично. Когда парни впервые заговорили с ним об этом, Питер начал страдать от панической атаки. Страдал при каждом упоминании о том, что ним произошло.

— И что он, по-вашему, скрывает? — слегка хмурится Хелен.

— Кто знает, Хелен! — разводит руками Терренс. — Ясно только то, что это как-то связано с мужчинами. Питер признался, что испытывает панику и страх, когда общается с ними. Куда более сильную, чем при общении с девушками.

— А что тут удивительного? Мы ведь знаем, что над Питером издевались в школе. А там учились парни, с которыми не каждый хотел связываться.

— Да нет, тут дело уже не только в школе, — возражает Эдвард. — Что-то произошло еще до нее. Когда он был еще маленьким.

— И что могло случиться?

— По словам Питера, он этого не помнит, — отвечает Даниэль. — Не помнит ничего из своего детства. Мол, все его воспоминания начинаются с подростковых лет. Поэтому он однажды и начал свой рассказ именно со школы.

— Врет? Или правда не помнит?

— Не похоже. Хотя Роуз и сам понимает, что что-то произошло. Но пока не может ничего вспомнить. Или же не хочет. Как он говорит, не готов. Боится, что это может довести его до истерики.

— Хм, это что-то вроде заблокированных воспоминаний что ли? Что-то произошло в детстве, а психика подавила эти воспоминания, чтобы помочь ему жить дальше?

— Скорее всего, — с грустью во взгляде кивает Анна. — И пока он сам того не захочет, мы не узнаем правду.

Анна тяжело вздыхает.

— Точнее, мы никогда ее не узнаем. Раз уж Пит теперь записал нас во враги и избегает нас.

— Погодите, а вы за все это время хоть раз пытались с ним поговорить? — слегка хмурится Хелен.

— Мы оставили его в покое на несколько дней, чтобы он мог успокоиться, — признается Наталия. — Подумали, что Роуз сейчас на эмоциях и мало что соображает. Потом начали писать ему сообщения и звонить, но он все это игнорировал. Несколько раз предлагали где-нибудь встретиться и все обсудить, но сообщения Питер просто читает, а звонки яростно скидывает.

— А затем решили сгонять к нему домой, но он не открыл нам дверь, — добавляет Эдвард. — Правда в первый раз его не было дома, он куда-то умотал. Но зато мы поговорили с его соседками, которые тоже подтвердили все его странности. Мол, он по ночам с кем-то разговаривает и на кого-то кричит, не давая никому спать.

— И все? — удивляется Хелен. — Вы ездили к нему всего лишь один раз?

— Нет, недавно попробовали еще пару раз, но опять же – полный игнор, — пожимает плечами Даниэль. — Хотя по крайней мере в один из тех дней Роуз сто процентов был дома.

— Послушайте, ребята, давайте я сама поеду к нему домой и попробую поговорить с ним. Уверена, что у меня получится. Меня он послушает.

— Ты можешь попробовать, никто не будет тебя отговаривать, — дает добро Ракель. — Но советуем тебе быть осторожнее. А то кто знает, что могло с ним произойти, пока он был в одиночестве. Может, у Питера окончательно поехала крыша, и на одних лишь галлюцинациях дело не закончится.

— Вы не переживайте, парни, девчонки, я завтра или послезавтра попробую съездить к нему домой. Я поговорю с ним.

— Может, у тебя и получится, — предполагает Эдвард. — Ведь его состояние ухудшилось после известия от твоей якобы гибели. Роуз более-менее сохранял рассудок благодаря тебе, а решив, что он потерял тебя, подумал: «К черту все!».

— Ты единственная, кто благотворно на него влияет, — подмечает Анна. — И только тебе под силу вернуть нам друга. У нас нет той силы,