Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Он должен был жить! — издает тихий всхлип Алисия. — Доминик не мог оставить меня одну! Не мог! Он знает, что я не смогу жить без него!

— Говорю еще раз, врачи сделали все, что было в их силах для спасения вашего мужа, — мягко гладя плечи Алисии после того как он отстраняется от нее, уверенно говорит Седрик. — Но мы оказались бессильны перед болезнью, что сразила его.

— Нет, Доминик, нет… — со слезами качает головой Алисия.

— Именно из-за своей тяжелой болезни он и скончался. Это она заставила его мучиться все эти несколько недель. В последнее время даже уколы не улучшали его самочувствие.

— Но почему, доктор? Почему Доминик умер? Что за болезнь сразила его и заставила так сильно мучиться?

— Ужасная болезнь.

— Господи… Неужели вы о чем-то знали, но так и не сказали мне об этом?

— К сожалению, да, миссис Миддлтон, — с грустью во взгляде кивает Седрик. — На самом деле врачи прекрасно знали, что у него за болезнь, и делали все, чтобы вылечить его. Но увы, медицина оказалась бессильной в его случае.

— Ну так скажите же, чем он был болен! — издает громкий всхлип Алисия. — Я не верю, что вы и правда ничего не могли сделать.

— Увы, но к большому сожалению, практически невозможно вылечить человека, который болен любым типом рака в последней стадии, — тяжело вздохнув, с грустью во взгляде отвечает Седрик.

— Раком в последней стадии?

— Мы не смогли ничем помочь вашему мужу, потому что он был болен раком.

Слова Седрика приводят Алисию в глубокий шок. Женщина широко распахивает глаза и уставляет их на Седрика, отказываясь верить, что Доминик на самом деле был так серьезно болен и действительно был обречен на верную смерть из-за прогрессивности этой страшной болезни.

— Ч-чт-т-то вы ск-к-каз-зали? — дрожащим голосом спрашивает Алисия. — Мой муж… Был болен… Раком?

— Последняя стадия рака гортани… — с тяжелым сердцем сообщает Седрик.

— Не могу поверить…

— Этот тип рака очень тяжело диагностировать на ранней стадии, поскольку все начинается с простых болей в горле и охриплости.

— Разве у моего мужа все так начиналось?

— Именно. Несколько лет назад мистер Миддлтон обратился к нам с подобными жалобами. Но мы не нашли ничего подобного и назначили ему лечение от ларингита, которое, однако, не помогло.

— О, господи, значит, мой муж уже давно болел раком?

— Да. И проблема в том, что он сам на какое-то время не обращал внимания на тяжелый кашель и боли в горле и продолжал жить обычной жизнью. Ваш муж обратился ко врачам лишь тогда, когда ему стало просто невыносимо это терпеть.

— Какой кошмар…

— Тогда мы поняли, что дело было намного серьезнее, и отправили его на полное обследование: анализы, томография, биопсия, рентген и прочее… И только после тщательного обследования врачи обнаружили злокачественную опухоль в подсвязочном отделе гортани. Такая опухоль встречается очень редко, но она достаточно быстро прогрессирует.

— Боже мой… — с прикрытым рукой ртом качает головой Алисия.

— Ну а после постановки диагноза мы назначали ему лучевую терапию. Ее еще можно было сделать, поскольку опухоль не поразила пищевод и кровеносные сосуды. Из-за этого, как вы мне ранее говорили, у него начали стремительно выпадать волосы, и он стал практически лысым…

— Верно, в какой-то момент у него выпали почти все волосы. Но он сказал мне, что это наследственное. Мол, в его семье у многих начали выпадать волосы в раннем возрасте. И я думала, что это правда, потому что у его брата тоже были редкие волосы.

— Ну а спустя некоторое время мы сделали ему операцию и затем внимательно следили за его состоянием, которое действительно улучшилось. Наступил период так называемой ремиссии, который продлился как раз до того дня, когда вы приехали с ним в больницу, когда он не мог дышать и говорить.

После всего услышанного шокированную Алисию начинает сильно трясти, а она сама со слезами на глазах качает головой, будучи не в силах поверить, что все это время Доминик скрывал от нее то, что болен настолько серьезно, но не показывал это и находил в себе силы жить обычной жизнью и делать вид, что все хорошо.

— Но почему? — издает тихий всхлип Алисия. — Почему вы ничего не сказали мне про диагноз моего мужа? Вы все это время знали, что с ним, но намеренно скрыли это от меня и пытались убедить, что Доминика можно вылечить!

— Ради бога, простите меня, миссис Миддлтон, — с жалостью во взгляде извиняется Седрик, положив руку на сердце. — Я знаю, что должен был рассказать о диагнозе вашего раньше намного раньше.

— Но почему не сказали?

— Мистер Миддлтон умолял меня ничего вам рассказывать, когда я сказал ему, что собираюсь сообщить его жене о его состоянии.

— Доминик попросил вас?

— Он не хотел расстраивать вас и делал все, чтобы скрыть всю правду.

— Но вы были обязаны рассказать мне, даже если он не хотел говорить! — повышает голос Алисия. — Я – его жена! И была обязана знать, чем мой муж заболел! Как вы могли скрыть от меня такое и поддерживать иллюзию, что Доминик поправится?

— Послушайте, миссис Миддлтон, мне правда очень жаль, что все так получилось. Клянусь, я хотел рассказать вам обо всем, когда состояние вашего мужа ухудшилось настолько, что невозможно было отрицать, что он смертельно болен. Да и он сам незадолго до смерти хотел признаться вам во всем.

— Однако он никогда ничего не говорил мне! Даже намека не давал! А вы врали мне вместо того чтобы сразу сказать его диагноз!

— Простите меня, прошу вас.

— Не ожидала я от вас ничего подобного, доктор Седрик. Не ожидала…

— Однажды ваш муж рассказал мне, что у вас была очень сложная жизнь, и вы пережили слишком много потрясений в своей жизни. Мистер Миддлтон не хотел, чтобы вы страдали из-за еще одного удара судьбы.