Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Да мне уже ничто не поможет… Я раздавлена и несчастна…

— Поговорите с каким-нибудь близким вам человеком и излейте ему свою душу. Или сходите к психологу, который поможет вам справиться с этой болью и даст силы жить дальше. Мне кажется, вам стоило бы сходить на пару консультаций.

— Как я могу продолжать жить дальше, если я осталась совсем одна? У меня нет ни друзей, ни семьи!

— У вас племянница. А пока она жива и здорова, вы не одиноки. У вас есть смысл жизни. Раз у вас нет своих детей – вкладывайте всю душу в эту девочку. Станьте для нее мамой и папой, которых она потеряла.

— Кое-кто сейчас бы порадовался моему горю… — Алисия тяжело вздыхает и тихо шмыгает носом. — Знали бы мои враги, что я стала безутешной вдовой, они бы радовались и издевались надо мной.

— Уверен, что ваши недруги проявили бы сочувствие, — уверенно говорит Седрик.

— Нет, доктор, вы ошибайтесь. Эти люди всегда проклинали меня и постоянно желали мне никогда не быть счастливой. И они добились своего. Их слова сбываются. Я осталась одна. Я страдаю.

— Не думайте об этом людях, милая моя. Лучше вспомните о тех, кто вас всем сердцем любит, и обратитесь к ним за помощью. Они обязательно помогут вам пережить этот период и постепенно вернуться к прежней жизни.

— Господи… А ведь жизнь вот-вот начала налаживаться… Я всерьез думала, что обрела свое счастье… Но тут как гром среди ясного неба прозвучала новость о том, что мой муж умер…

Алисия тихо шмыгает носом.

— Моего Доминика нет… — слегка дрожащим голосом произносит Алисия. — Он мертв…

— Я опечален не меньше вас, поверьте, — уверенно говорит Седрик. — За эти несколько лет, что я наблюдал мистера Миддлтона, мы стали довольно близки. Он делился со мной своими переживаниями, чувствами и эмоциями, а я внимательно слушал, пытался подбодрить его и давал какие-то советы.

Седрик бросает легкую улыбку.

— Ваш муж был прекрасным человеком, — отмечает Седрик. — Я бы сказал, что среди всех моих пациентов он был самым лучшим.

— Доктор… — со слезами на глазах произносит Алисия. — Позвольте мне увидеть его.

— Что?

— Прошу вас, доктор Седрик, позвольте мне в последний раз посмотреть на своего мужа и попрощаться с ним. Я хочу убедиться в том, что он действительно мертв.

— Лучше не делайте этого… — качает головой Седрик.

— Хотя бы одним глазком…

— Он хотел, чтобы вы запомнили его счастливым, здоровым и улыбающимся, а не тем мертвецки бледным и исхудалым мужчиной, каким ваш муж был в последние несколько недель.

— Умоляю вас, проводите меня к нему. Я хочу хоть одним глазком взглянуть на него и попрощаться с ним. Сказать, что всегда буду любить его…

— Послушайте…

— Пожалуйста, доктор, не отказывайте мне. Я имею право увидеть своего мужа.

— Его тело сейчас увезут в морг, а патологоанатомы проведут обязательное вскрытие, чтобы официально подтвердить причину его смерти. Ну а когда вы будете готовы, вам в любое время подготовят вашего мужа к похоронам и отдадут тело.

— Пожалуйста, доктор, позвольте мне увидеть его…

Седрик заключает безутешно плачущую Алисию в свои объятия и мягко гладит ее по голове, понимая, что у него не хватит смелости позволить ей увидеть своего мертвого мужа, а его сердце разрывается на части от того, насколько этой женщине сейчас плохо. Однако он понимает, что ничем не может помочь ей и справиться с горем от потери близкого человека.

А спустя некоторое время дверь, которая ведет в палату Доминика, раскрывается. Из нее выходят те самые врачи, которые пытались спасти ему жизнь, но оказались бессильны перед его страшной болезнью. Вместе с этим они вывозят из нее каталку, на которой лежит человеческое тело, с головы до ног прикрытое белой плотной простыней.

Алисия переводит на них свой взгляд и очень быстро понимает, что они вывезли из палаты Доминика.

— Боже мой… — со слезами на глазах дрожащим голосом произносит Алисия. — Доминик… Доминик!

Алисия пулей подбегает к каталке и с ужасом во взгляде смотрит на человеческое тело, закрытое простыней, начав все больше трястись и плакать еще пуще прежнего. И понимает, что ее ночной кошмар стал реальностью… Врачи же не спешат увозить каталку и просто стоят, ожидая, когда женщина отойдет от нее. Будто бы понимая, что ей стоит в последний раз взглянуть на своего мужа.

— Д-Доминик… — дрожащим голосом произносит взволнованная Алисия, прикрыв рот рукой, и тихо шмыгает носом. — Н-нет… Нет, ты не можешь покинуть меня… Только не это…

— Миссис Миддлтон, вам лучше сходить в кафетерий и выпить воды, — спокойно говорит Седрик, подойдя к Алисии, приобняв ее за плечи и пытаясь отвести в сторону. — Вам надо успокоиться.

Однако Алисия не слышит просьбу Седрика и продолжает стоять рядом с каталкой, безутешно рыдая над мертвым телом Доминика и еще какое-то время не решаясь просто дотронуться до него.

— Миссис Миддлтон, пожалуйста, успокойтесь, — как можно мягче просит Седрик. — М…

Не успевает Седрик договорить, как дрожащая от ужаса Алисия со слезами на глазах снимает белую простыну с лица трупа. И она окончательно убеждается в том, что Доминик все-таки мертв, потому что на каталке лежит тело ее мужа. Его лицо мертвецки бледное, с небольшим синеватым оттенком, губы, которые ранее были нежно красного цвета, будто сливаются с цветом кожи, а его глаза плотно закрыты и теперь уже никогда не откроются.

Увидев труп своего любимого человека, Алисия негромко вскрикивает с широко распахнутыми глазами и прикрытым рукам ртом и отходит немного назад, уставив свой полный ужаса взгляд на труп Доминика.

— НЕТ! — вскрикивает Алисия. — ДОМИНИК!

Алисия снова подходит к каталке и нежно гладит лицо мертвого Доминика, не испытывая никакого страха перед трупами, полученный после случайного убийства Гильберта. Кроме того, она даже целует своего любимого мужа в лоб и горько плачет над его трупом, пока врачи молча наблюдают за ней с грустью во взгляде.

— Н-нет, д-дорогой, п-прошу тебя,