Слишком поздно - Сарина Боуэн

— Ему просто нужно было время, чтобы принять собственное решение, — говорю я Шейле позже тем же вечером, когда еду домой после раннего ужина с другими венчурными инвесторами. Нетворкинг16, конечно. Вот на что похожа моя светская жизнь в Калифорнии.

— Ты дал Диверсу почувствовать, что его заметили. Отличная работа. Теперь ты можешь пойти домой в свою пустую квартиру и отпраздновать это, проведя вечер на беговой дорожке и проверяя электронную почту.

— Господи, — фыркаю я. — Не очень-то лестно, да?

Хотя это пугающе точно.

— Прашант остался доволен? — спрашивает Шейла.

— Более чем. Он прислал мне бутылку такого редкого виски, что мне пришлось погуглить, чтобы узнать, что это за напиток.

— Справедливо, — говорит она. — Хорошо, что ты не против пить в одиночестве.

Я фыркаю.

— Позволь мне спросить тебя кое о чем, — настаивает Шейла, и я чувствую на себе ее пристальный взгляд даже за сотни километров отсюда. — Эта работа лучше, чем управление горнолыжным курортом?

— Ну да. — Я даже не понимаю, о чем речь. — Это гораздо более масштабная работа. Я только что получил крупный пакет акций одного из самых креативных инженерных проектов в Калифорнии. Через год «Мета» может выкупить «Диверс». За миллиард долларов.

— Масштабная работа — интересное определение. Ты носишь красивую одежду и работаешь в блестящем здании. Но никакого лыжного парада с фонарями не будет, верно?

— К чему ты клонишь? — спрашиваю я. — Похоже, ты считаешь, что я должен бросить все и вернуться домой в «Мэдиган Маунтин». Это из-за того, что я еще не добился повышения?

Ее голос звучит тихо и на удивление серьезно.

— Я знаю, тебе кажется возмутительным, что ты можешь в одночасье перевернуть всю свою жизнь. Но что, если на самом деле возмутительно не делать этого?

— Шейла. Если я брошу все и вернусь в Колорадо в следующие выходные, ты поедешь со мной?

— Может быть, — отвечает она. И это не похоже на шутку.

— Разве я не написал тебе рекомендацию для поступления в Стэнфордскую бизнес-школу?

— Да, — тихо говорит Шейла. — Но я могу передумать. Даже если меня примут.

— Серьезно? — восклицаю я. — Когда ты приняла это решение?

— Кажется, вчера во время подъема на вершину. — Она прочищает горло.

— Я не понимаю, шутим мы сейчас или нет, — ворчу я. — Но я очень надеюсь, что нет.

— Это не шутка, Рид. Мне нравится работать с тобой. Ты такой умный, и с тобой весело. Но я не хочу быть тобой. Мне хочется жить другой жизнью. Хочется иметь нормальный график работы и получать больше удовольствия, чем ты.

Ну и ну.

— Думаешь, у Авы нормальный график работы?

— Он более нормальный, чем твой, если не считать тех странных енотов. И тут есть настоящее сообщество. Они не строят тайных планов по уничтожению друг друга, как люди в нашем офисе.

Я даже не знаю, что сказать.

— Ты слишком молода для кризиса среднего возраста. Ты правда собираешься бросить бизнес-школу? Разве тебе не хочешь подождать и узнать, поступишь ли ты в Стэнфорд?

— Да, — тихо отвечает Шейла. — Конечно.

— И ты приедешь в четверг, верно?

— Ты же знаешь, что приеду, — говорит она. — Даже если бы хотела, чтобы ты был в другом месте. Я просто не понимаю, почему ты собираешься позволить своему отцу продать курорт Шарпам.

— Может, потому что у меня нет выбора?

— Он может согласиться, если ты немного на него надавишь. Ты в этом хорош, Рид. Диверс только что отдал тебе еще часть своей компании, а для этого нужно было всего лишь принести овсяное печенье.

— У меня нет четырнадцатилетней вражды с Диверсом. И это действительно вкусное печенье.

— А что, если бы ты смог выиграть время? Сделать так, чтобы Шарпам было сложнее победить.

Я точно знаю, к чему она клонит, потому что я действительно хорош в своем деле.

— Ты считаешь, что я должен сорвать сделку.

— Мне это приходило в голову, — тихо говорит она. — Ты мог бы слить…

— …планы Шарпов. Я знаю, что мог бы. Если бы я разослал это фото всем членам городского совета, поднялся бы шум. Блок выглядел бы полным идиотом. А цена выкупа, предложенная моим отцом, могла бы упасть.

— Именно, — говорит Шейла.

Боже, как заманчиво. Шарпы могут струсить. Или хотя бы это их притормозит.

Я сижу так с минуту, пока гудок позади меня не дает мне понять, что загорелся зеленый. Я неохотно начинаю движение в потоке машин.

— Послушай, Шейла. Я знаю, что это заманчивая идея. Но не срывай сделку. Я серьезно. Не говори ничего персоналу, и даже злому бармену, как бы сильно тебе этого ни хотелось.

— Ты портишь мне все веселье. Это место такое красивое, Рид. Мне бы не хотелось, чтобы с ним случилось что-то плохое.

— Я знаю. Мне тоже. Но это не выход. — Я злюсь на отца, но не собираюсь его подставлять. — Вина может пасть на Аву, а я этого не хочу. Она заслуживает повышения.

— Ненавижу, когда ты прав. Скучаешь по ней?

Я сразу же отвечаю: — Также, как я скучаю по кислороду, когда нахожусь под водой.

— Ого.

— Да.

— Пока, Рид. Мне нужно выпить имбирный мартини.

— Пока.

30. Пятнадцатиминутная фора

АВА

— Это был Рид? — слышу я свой вопрос, когда Шейла возвращается после звонка.

Я до сих пор не могу поверить, что он сел в тот самолет. Мне не стоит удивляться. Ведь он говорил, что поступит так, но мое сердце все равно разбито.

— Да. Это был он. Он скучает по тебе.

Я корчу гримасу, которая выдает мои мысли по этому поводу.

— Тогда где он? Звучит ли его голос так же разбито, как я себя чувствую?

— Его голос звучит… — Шейла задумывается. — Ну ладно, наверное, нет. Но с ним всегда все в порядке. Он очень хорошо притворяется. Вот почему Рид такой хороший переговорщик в совете директоров. Весь этот лед в его жилах очень кстати.

Меня переполняют сотни эмоций. Грусть. Гнев. Любовь. Я так отчаянно по нему скучаю. Рид, которого я знаю, совсем не холодный.

С другой стороны, этот парень улетел в Калифорнию. Он уехал. Возможно, навсегда.

— Если Шарпы купят это место, Рид никогда не вернется, — медленно говорю я. — А ты знала, что его мать похоронена на этой территории?

Шейла качает головой.

— Это жестоко.

— Да, — соглашаюсь я. — Но я хотела, чтобы он боролся сильнее. — Это трудно произнести вслух. Потому что я хотела, чтобы он боролся сильнее ради меня, а не только ради курорта.

— На его месте я бы