Травма - Оля Олич

Мне стало тошно, прямо как вчера, после целого вечера алкоголя, но сейчас я не могла даже понять, что именно вводит меня в такое жуткое состояние. Похоже на какой-то дурацкий панический припадок…

Мама перезвонила.

Тут же схватив трубку, я выдохнула с облегчением, когда услышала ее голос:

– Эшли, милая, в чем дело? Глория позвонила. Неужели ее магазин ограбили?

– Мам, не ограбили, просто разбили витрины… Совсем бессмысленно.

– Кошмар… Как у тебя дела? Ты не звонишь, не пишешь…

– Мам, слишком много всего произошло, лучше лично пересказать, – ответила я, – надо просто увидеться уже…

– Да, тысячу лет не виделись, – согласилась она, – может, приедешь? Я кину тебе денег на бензин. Хочу уже тебя увидеть. Приедешь, расскажешь все новости?

– Да, приеду, – моментально согласилась я, – только дойду до Глории и переоденусь, а еще…

– Ты сейчас не дома? – удивленно спросила мама. – У Виктории?

– Ох. – Выдохнув, я потерла переносицу и усмехнулась: – Об этом тоже расскажу, как только увидимся. Долгая история.

– Ладно, тогда я жду тебя, дорогая, – сказала мама, – ты себя нормально чувствуешь?

– Да, относительно, – сказала я сразу же, – приеду и все-все расскажу.

Мы попрощались, и я бросила трубку: нужно переодеться, дойти до дома, переодеться снова и взять машину – ехать на автобусе слишком долго и нудно.

Путь до дома займет часа три от силы, потому что городок, где живут родители, тоже находится недалеко от Сиэтла.

Сначала нужно предупредить Майка и Глорию, и я сделала это сразу, как только попала домой: Глории все еще не было, потому что она, скорее всего, была в своем магазине. Стоило мне только подумать, во сколько обойдется починка всего, что было испорчено, и мне становилось только хуже.

Надеюсь, у Майка получится выведать хоть какую-то информацию. Оставлять это без разбирательства по меньшей мере неправильно, не считая обязанности полиции.

Самому Нолану я написала, что нужно съездить к маме, на что получила краткое и лаконичное «Окей». В принципе, ничего другого можно было и не ждать.

Со мной в салоне лежал его блокнот. Я то и дело переводила взгляд на эту маленькую, потрепанную книжечку, и мне, честно говоря, очень хотелось посмотреть, что именно в ней находится. Несмотря на то что страницы были немного помяты, она выглядела очень заполненной. Было видно, что Майк часто и много в ней писал.

То, что он доверил мне свои мысли, невообразимо, и к этому жесту я обязана относиться с уважением. Мне было по-человечески приятно, что он поверил в то, что я не желаю ему зла и не осуждаю ни за какие события или действия.

Может, кто-то скажет, что я глупая или недалекая, что подвергаю себя опасности уже в который раз, но сегодняшним утром все было нормально.

К тому же он меня обнимал. Вспоминая, как мне было уютно, спокойно и тепло, я за рулем машины, выезжая на трассу, грустно заулыбалась.

Мама писала, что ждет меня, и я даже ощутила по-детски приятное чувство ностальгии. Когда ты возвращаешься со школы домой, пробуешь мамин пирог, который она случайно сожгла, но хуже он от этого не стал.

К сожалению, мне уже далеко не восемь лет, а школьные проблемы перестали пугать: теперь в моей жизни появился строптивый военный с травмированной психикой, а еще моей тете попытались разрушить дело всей жизни.

Отчего-то могло показаться, что все вот-вот рухнет, как карточный домик, но пока что я не наводила панику на и без того напряженную обстановку.

В дороге мне было куда спокойнее обсуждать с самой собой какие-то вещи, требующие времени или долгих обдумываний, начиная с того, как далеко мы с Майком можем зайти, и заканчивая тем, что я буду делать, когда придет время уезжать в университет.

«Не переживай, тебе нужно побыть с мамой. Со мной Роджер и Майк, ты все равно не смогла бы ничем помочь, дорогая. Просто отдыхай», – писала мне Глория, чтобы успокоить мое бушующее чувство вины за то, что я уехала в такой ужасный для нее момент.

Ближе к вечеру, когда я уже приехала к маме и отписалась об этом тете, мне пришло новое сообщение от Майка: «Никому не говори, но есть вероятность, что твой бывший снова напрашивается, чтобы ему разбили рожу».

Глава 43. Мама, мысли и блокнот

«Что ты имеешь в виду?» – написала я, но ответа так и не получила. Возможно, он был занят разговором с кем-то важным, поэтому писать дальше или звонить я не стала.

Мама обняла меня, провожая в новую, только после ремонта, кухню.

– Как тебе? – спросила она, поправляя такие же, как у меня, рыжие волосы в пучке. Она светящимися от гордости глазами смотрела на меня, пока я оценивала обстановку.

Спокойные голубые тона на стенах, уютные желтоватые занавески, аккуратные и милые шкафчики. На холодильнике – наши совместные фотографии. С семьей мне уж точно повезло.

– Мне нравится, – улыбнувшись, я кивнула, – это с папой вдвоем делали?

– Да, – кивнула она. – Ты когда уехала жить в общежитие, мы сразу схватились за ремонт. Мало ли, вдруг вернешься. Будешь жить с нами.

– Эх, классно вышло… – Я села за стол, подперев руками голову. – Еще какие новости?

– В целом никаких, – отмахнулась мама и расстегнула кофту, садясь напротив. – Джон на пару недель уехал, только вчера проводила, Глория напугала утром. Я думала, меня саму инфаркт хватит… Хоть ей не досталось.

– Я сама в шоке, тоже проснулась от ее звонка. – Покачав головой, я посмотрела на маму: – Как будто это… со мной связано.

– С тобой? – удивленно спросила она. – Почему?

– Кайл никак не оставит в покое, он несколько раз пытался меня схватить, хочет вернуть отношения.

– Больной, – вздохнула мама. – Неужели его никак не усмирить? Он тебя не ранил?

– Его в полицию взяли, что еще страшнее… Майк сказал, что Кайл может иметь к этому отношение. Пока ничего страшного со мной не случилось…

– А теперь подробнее о Майке… – медленно перевела тему мама, глядя на меня уже совершенно иным образом. – Колись, что за солдат.

– Уже знаешь? – Я куснула губу, смущенно хмурясь.

– Глорию не заткнешь, – усмехнулась мама, вскидывая руки, – она только об этом и болтает.

– Ох, я просто сидела пару недель с его братом, вот и все. Зовут Майк Нолан, тридцать лет… Иногда вспыльчивый, даже слишком, но сейчас мы хорошо… ладим.

– Ладите, да?

– Ага.

– Эшли, не ври маме.

Я уставилась