Травма - Оля Олич

Пусть я не любила попсовые радиостанции за их однообразность, но сегодня, по какой-то необъяснимой причине, мне очень нравилось то, что там играло.

Кивая головой под заурядную музыку, я рассуждала о том, что буду делать дальше с магазином Глории. Сейчас для меня почему-то была уже даже не важна покупка фотоаппарата. Отдать свои деньги я могла и ей, а фотоаппарат…

Думаю, в текущей ситуации он вообще ничем мне не поможет. Внезапно учеба стала для меня побочным квестом, а вопрос о том, как избавиться от Кайла и остаться с Майком, стал главным.

Если это действительно сотворил Вуд, то ему нужно молиться, чтобы Майк его не достал или не договорился со своим знакомым из полиции.

А если не он, то их рано или поздно, я надеюсь, найдут. Город слишком маленький, чтобы можно было спокойно уйти от преследования за подобные преступления. Хотелось верить в то, что это сделали местные и их можно будет поймать и наказать.

Закат был чудесным, и я вдохнула поглубже свежий вечерний воздух, радуясь тому, что, кажется, все в моей жизни постепенно приходит к чему-то хорошему. Откуда-то взялась призрачная надежда – даже несмотря на то, что в дневнике Майка я вычитала много других его мыслей. Негативных, горьких и страшных, но от этого мне резко полегчало.

Наверное, именно потому, что между нами стало еще меньше тайн.

Я ехала по полупустым полям, изредка встречая целые аллеи зеленых деревьев и уже порой опавших кустарников. Поверить не могу, что за пару месяцев со мной произошло столько необычных и странных, порой даже страшных событий. Я пыталась перемотать в памяти все с самого начала, но сейчас мне было настолько хорошо, что хотелось просто слушать музыку и ехать, не думая вообще ни о чем, пока ветер обдувает через открытое окно и освежает во всех смыслах.

Мне позвонила Глория, и я сразу взяла трубку:

– Гло, как ты?

– Я в порядке, Роджер помогает мне разобраться со стеклом, заказываем новое. – Ее голос звучал куда спокойнее прежнего. – Он такой хороший человек, Эшли! Я рада, что меня позвали на свадьбу!

– Отлично, передай ему спасибо от меня, – выдохнула я, продолжая следить за дорогой, а затем увидела на датчике топлива красное мерцание. – О, придется на заправку заезжать… Черт…

– Я кину тебе на бензин, – тут же сказала тетя, – ты скоро приедешь?

– Еще где-то полчаса, – ответила я, – а что?

– Купи сигареты, пожалуйста. Любые. Роджер останется на ночь.

– А, без проблем, – согласилась я, – не забыть бы…

– Спасибо большое, Эш, – ответила она, а затем я услышала голос на заднем плане. – Ой, все, пора, звонят! Люблю тебя, жду.

– Люблю тебя, – успела сказать я, прежде чем звонок прервался.

Писать Майку я пока не спешила. В любом случае я скоро приеду, и мы рано или поздно увидимся. Да и писать в такое время мне почему-то не хватало смелости. Возможно, это временное явление, пока мы не привыкнем друг к другу.

Дорога была однополосной, практически сельской; мне всегда нравилась природа штата Вашингтон именно за то, что, несмотря на достаточно плаксивую осень, здесь было приятно находиться в конце лета. Еще не так холодно, но уже и не так жарко – золотая середина.

Когда индикатор топлива начал раздражающе пищать, я решила остановиться на местной заправке. Было уже довольно темно, и в целом это место не было когда-либо слишком заселено.

Просто заправка на дороге, несколько колонок, неоновая вывеска маленького мини-маркета – и ни единой души вокруг. За мной ехала еще одна машина, и, видимо, я и ее пассажиры – единственные клиенты заправки.

Я быстро прошлась по маленькому торговому залу, взяла себе воды, нашла таблетки от головной боли, купила на кассе сигареты. Когда я вернулась к машине, уже стало жутко холодно, на город опускалась осенняя прохлада, а мою толстовку ветром продувало так, словно я была в тоненькой пижаме.

Руки быстро замерзли, и я поспешила залезть в машину, чтобы поскорее включить обогрев и поехать домой: потерев ладонь о ладонь, я продула их и завела двигатель, чтобы выехать на дорогу.

В салоне пахло слабым освежителем воздуха, висящем на зеркале, и чем-то еще…

Сигареты, дым, какой-то приторный горький запах…

По телу прошли мелкие мурашки, а в голове вдруг вспыхнуло яркое чувство паники. Сердце учащенно застучало, ведь этот запах мне знаком, но его здесь не должно быть. Я готова отдать все что угодно, лишь бы ошибаться в спонтанных выводах разума.

Оборачиваться было страшно, но мне и не пришлось: ледяное дуло пистолета тронуло мое горло, и я медленно, судорожно выдохнула, закрывая глаза.

– Какого…

– Сиди смирно, – пригрозил Кайл, щелкая предохранителем и убирая оружие. – Разблокируй пассажирскую дверь.

Опасаясь, что он может выстрелить, я нажала на кнопку разблокировки. Замок щелкнул, и Вуд вышел из машины, чтобы запрыгнуть на переднее сиденье. Он кинул на меня жалостный взгляд и фыркнул:

– Не делай вид, что боишься. Сначала поехали к тебе.

– Зачем? – спросила я.

– Не задавай тупых вопросов. В город, – приказал он негромким, но строгим тоном.

Вуд был одет в гражданскую одежду: черная куртка, под ней – толстовка. Волосы коротко отстрижены, лицо бледное, а глаза покрасневшие. Либо он болеет, либо просто сходит с ума. От одного только осознания того, что он может в любой момент выстрелить, в жилах стыла кровь.

Та сцена с Майком в кухне, когда он меня схватил за горло, теперь не шла ни в какое сравнение.

– Ты же коп, – шепнула я из последних сил, пока крутила руль и со страхом выезжала на дорогу, – что ты творишь?

– Думаешь, мне не по хер? – цокнул он, хмурясь, но глядя на меня. – Знала бы ты, что вообще происходит в полиции, никогда бы не доверилась копам…

Страх медленными волнами находил на рассудок и отуплял его. Телефон был в кармане толстовки, и достать его не было возможности: я боялась, что Вуд прострелит мне ногу или голову, что еще хуже.

– Зачем я тебе? – спросила я наконец. – Просто скажи зачем.

– Не захотела возвращаться, значит, получишь по заслугам, – пожал он плечами так просто и легко, словно говорил не об угрозе жизни, а о какой-то будничной ерунде.

Кайл сходил с ума. Мне чертовски везет на психов, которые дорываются до оружия. Пусть Майк и не был в прямом смысле психом, но казалось,