Травма - Оля Олич

Глория проснулась и потерла лицо, с надеждой глядя в сторону Эшли. Никаких изменений пока не было, и, заметив это, женщина болезненно поморщилась.

– Все будет хорошо, – сказал я все еще хриплым голосом, – спи. Если что, я разбужу.

Она кивнула и с надеждой улыбнулась мне. Я знал, что они со Смитом хотят меня успокоить и больше переживают именно за мое состояние.

Несколько часов назад, когда мы только привезли ее, я слышал, что медсестра говорила о кафетерии. Может, там я смогу купить себе кофе?

Я поднялся с места, захватив с собой телефон, и пошел в левое крыло больницы. В коридорах горел слабый дежурный свет, изредка виднелись лаборанты или интерны (сонные ребята лет по двадцать пять), а также медсестры и работники клининга.

Я спустился вниз, где административная часть здания была объединена с кафетерием и подземной парковкой.

Там было холоднее, ветер обдувал меня с головы до ног, и я зашипел, ощущая, как жгут свежие ранки на костяшках.

– Майк. – Ко мне подошел Роджер, и я протянул ему руку.

– Сэр…

– Уже давно не сэр, – грустно улыбнулся мужчина, поправляя отросшую светлую челку, – просто Роджер.

– Окей. – Я натянул улыбку, проходя в стеклянную дверь с полупрозрачной надписью «Кафетерий». – Может, кофе?

– Да, конечно, – устало проговорил он, – я не откажусь.

Я не любил самообман, поэтому тут же ощутил легкое чувство спокойствия, стоило Смиту ко мне присоединиться. Вспоминая, через сколько тонн дерьма он нас с парнями провел, я и до сих пор был ему благодарен.

Именно он тогда спас нас от трибунала по делу Кайла Вуда. Иронично, ведь сейчас я снова хотел вырвать кадык этому уроду. Смит же старался не вспоминать ничего из этого, хотя я видел, что он тоже об этом думает. Это было слишком явно.

Несколько автоматов с кофе и различными закусками.

Целые ряды пустых столов, слабый свет белых офисных ламп и всего несколько окон. Все это напоминало мне обстановку если не ужастика, то уж точно тревожного, некомфортного сна.

Почему-то Смит не спешит со мной обсуждать случившееся, но, с другой стороны, я его отлично понимаю: быть со мной в нынешнем состоянии рядом опасно даже для давнего приятеля и командира, коим был Роджер. Я помнил его еще молодым тридцатилетним сержантом, а сейчас все так изменилось, что голова идет кругом. Роджер мельком осмотрел меня ясными голубыми глазами, а затем вернулся к кофейному автомату. Я забрал свой кофе и ждал, пока второй стакан также будет наполнен.

Легкая трясучка все еще держала меня в тонусе даже лучше, чем я мог бы представить. Так было на войне, во времена боевых действий. Ты слишком зол и ошеломлен, чтобы просто так упасть и вырубиться, поэтому ты держишься на плаву, опираясь на порой странные эмоциональные импульсы.

Стой на ногах, смотри по сторонам.

Смит присел за ближайший к выходу столик, помешал кофе, старательно избегая со мной зрительного контакта. Я мог поклясться, что в его уже отчасти покрытом мелкими, но явными морщинками лице были те же самые молодые черты, что и десять лет назад.

Он отпил кофе, скривился от отвращения.

– Так себе, – резюмировал капитан, – но деньги заплачены. Как ты?

Вопрос, пусть самый простой и лаконичный, ввел меня в странное состояние транса: я замер, глядя на спокойную гладь кофе в пластиковом стаканчике. Хотелось бы ответить простым, таким же банальным «окей», но он мне не поверит.

Честно?

Мне хотелось рвать и метать, впервые за долгое время было четкое и ясное желание убивать. Не то пресловутое, жалкое чувство, когда ты наступил в лужу в новых сухих ботинках, а именно первобытное, не глушимое никаким дрянным кофе… желание.

Жажда видеть размазанное по асфальту лицо Кайла Вуда, который, будучи в край конченым и невменяемым человеком, напал на беззащитную девушку, которая не причинила ему вреда.

Вспоминая ее слабое, мягкое тело, лежащее на парковке у машины, я вдруг скрипнул зубами и ощутил себя в той же ситуации, в которой был тогда, в Афганистане, когда на моих руках точно так же оказалось тело моего друга. С выбитыми зубами, искалеченным лицом, мольбой и бурлящей кровью во рту.

По телу прошлась волна болезненного спазма, заставляя меня сжать и разжать руки в кулаки. Смит кивнул самому себе, а затем удивленно расширил глаза, но не произнес ни слова.

В носу зажгло давно уже непривычной болью, а я вслух засмеялся, тут же стирая с лица тонкие соленые дорожки.

– Пиздец… – прошептал я, качнув головой с удивлением, – бывает же…

Ему было неловко. Такое вообще нечасто увидишь: я редко плачу, а Смит редко смущается.

Он взял свой кофе и поднялся, задвигая стул; звук скрипа ножек мерзко прошелся по моим ушам, и я взялся за голову, отодвигая кофе подальше.

– Я отойду покурить и посмотрю, что там с Глорией и Эш.

– Окей… – едва слышно выдохнул я, – я скоро приду…

Я вздрогнул. На меня нашло явное осознание того, что я прямо сейчас плачу; тело содрогнулось повторно, и я уперся лицом в ладони, старательно уговаривая себя прекратить.

Раз, два, три…

Неспокойный поток мыслей, неугомонно льющиеся из глаз слезы и мой тихий, отчасти истерический смех. Вокруг ни души, эхо преследует после каждого сделанного вдоха или слетевшего с губ звука.

Моему телу просто нужна разрядка. Какая-нибудь попытка очиститься от копившихся так долго эмоций. Я не мог позволить себе пускать сопли в повседневной жизни, даже на собраниях ветеранов, где каждый второй мог разрыдаться в любой момент – и никто бы не осудил.

Меня бы тоже не осудили, но… Я не мог, просто не мог.

Сейчас все было иначе: сразу несколько параллелей моей жизни вдруг пересеклись и образовали необъяснимую эмоцию для моего мозга.

Если бы я сказал, что мне не страшно потерять Эшли, это была бы ложь. Мало того что самому себе, так еще и ей – девушке, которая не побоялась ступить на порог моей жизни и показать себя.

Вот она – простая, открытая, напуганная мною, но все еще бесстрастно пытающаяся выведать все, что во мне сидит, и не навязывающая помощь.

Жалость доводила меня до слепой ярости. Мне не нужна чья-то жалость, мне нужны люди, с которыми я смогу прожить достойную жизнь.

С которыми я смогу напиться и плавать в озере, с которыми можно пойти, как с Джейкобом, пить в пятницу вечером.

Которые будут покупать Заку мороженое даже тогда, когда я запретил это делать.

Я не заметил, как Смит ушел и оставил меня в