Травма - Оля Олич

Если с первым я справлялся, то со вторым – вряд ли смогу в ближайшее время. Глаза жгло, голова становилась все тяжелее, а руки зудели от боли в костяшках.

Опустив голову на сложенные на столе руки, я закрыл глаза и тяжело выдохнул.

Сонливость свалила меня.

Проигрыш.

Я все равно найду тебя, Вуд.

И избавлюсь от тебя, даже не испачкав руки.

Глава 48. Апельсиновый сок

Не знаю, сколько именно я находилась в отключке после того, как упала на землю; я слышала лишь голоса Глории, мистера Смита и врачей: они то и дело обсуждали мое состояние, и я была рада, что скоро поправлюсь.

– Это на самом деле почти чудо, что органы не задеты фатально, – обрадовалась врач, и мне повезло это услышать, находясь еще в сознании и не уснув, – она сильная, скоро проснется. Вы же должны понимать, что ей нужно время, чтобы организм восстанавливался. Все-таки это ножевое ранение, а не грипп.

– Да, конечно, – вздыхала Глория, – просто я так давно не слышала ее, что голова кругом…

– Ну, – раздался мягкий и высокий женский голос медсестры, – что вы, мэм, все будет хорошо…

Тетя, не выдержав, расплакалась: мне хотелось открыть глаза и обнять ее так сильно, чтобы она наконец-то поняла, что я в порядке. Слишком слаба, чтобы что-то сказать или даже пальцем шевельнуть, к тому же под лекарствами и всякими антибиотиками.

Разлепить глаза сил не хватало. Но мне было уже легче воспринимать тянущую боль в животе. Голова хоть и побаливала порой, и я могла слышать трещащий на улице дождь; он словно не прекращался.

Погода решила испортиться как раз в то время, когда я загремела в больницу и…

Боже, неужели Вуду правда хватило смелости это сделать? И где он сейчас? Не верю, что его не нашли!

Но ни Глория, ни Смит не проронили об этом ни слова за все то время, что я могла их слышать, будучи в бодрствовании.

Майк.

Я давно не слышала ни его голоса, ни его присутствия: в палате была Глория, иногда возвращался мистер Смит и что-то тихо ей говорил. Мне уже не терпелось проснуться окончательно и поговорить с ними, да хоть с кем-то!

Но больше всего мне хотелось услышать Майка. Обнять его, прижаться и забыть все, как страшный сон. Просто исчезнуть вместе с ним.

Но, кажется, ему сейчас было не по себе даже больше, чем мне: я пережила нападение, ножевое ранение и сейчас хочу только апельсинового сока и обнять мужчину, которого с самого первого дня знакомства боялась до чертиков.

Теперь же…

Я могла буквально накинуться на него, если бы не рана; вряд ли в ближайшее время я смогу нормально даже ходить, не говоря уж о беге – отменяется так горячо желанный марафон в местном лесочке.

Мне хотелось услышать, что с Майком все в порядке, но никаких подобных разговоров не было. Знать бы хотя бы, сколько времени я так лежу. По собственным ощущениям – пара часов, не больше. Может, пять или шесть…

Еще немного сна, и я точно приду в себя…

Просто нужно еще капельку отдыха.

Снова бездна – ни снов, ни голосов, никаких признаков чужого присутствия. Будто в палате была только я одна.

Свет блеклыми пятнами касался сомкнутых век, а горло так пересохло, что я хотела выплюнуть последние остатки слюны, лишь бы немного промочить ротовую полость.

Я чуть зажмурилась, будто в лицо ударил свет; тихо простонала и рефлекторно дернула рукой, чтобы прикрыть глаза. Не вышло, но я услышала целую симфонию посторонних звуков.

– Черт, проснулась… – шепнул мужской голос.

Наверное, единственный голос, который мне сейчас так сильно хотелось услышать в палате.

Теплое касание рук со слегка грубоватой кожей, сдержанный, пусть и взволнованный голос:

– Эш, как ты?

Немного собравшись с силами, я кое-как разлепила глаза, и в них тут же ослепляюще ударил поток света.

Вроде бы за окном раннее утро, а даже мягкий блик ламп казался мне просто уничтожающим сетчатку свечением.

Сухо откашлявшись, я мягко моргала, чтобы немного увлажнить глаза, а только потом сфокусировалась на картинке перед собой.

Рядом на придвинутой койке сидит Майк, озадаченно рассматривая меня. Кроме нас, никого в палате не было.

– Привет… – бессильно пролепетала я, прикрывая глаза и расплываясь в улыбке.

В толстовке, черных штанах и с растрепанными волосами, он выглядел как стереотипный школьный хулиган. Серые глаза блестели усталостью, но уголок искусанных губ слегка дернулся, когда я смогла что-то сказать.

– Ты красивый сегодня…

Не сдержавшись, Майк рассмеялся. Мне даже показалось, что отчасти истерически. Я понимала его чувства и попыталась подняться, чем сразу же его разозлила.

– Твою мать, лежи на месте! – шикнул он. – Всего понемногу.

– Сколько я проспала? – Осмотревшись, я заметила, что палата не такая уж и большая. На соседних койках – вещи Глории и ее сумка, рядом с Майком – мой телефон.

– Около суток, – нахмурился он, – не считал, всё слилось в один комок, голова не работает.

– Ничего. – Я с трудом сглотнула. – Можно попить, пожалуйста?

– Да, конечно, – протянул он мне бутылку с водой, – только аккуратно. Можешь руки поднять?

– Угу. – Я подняла правую и не спеша сжала и разжала пальцы, получилось просто отлично.

– Держи.

Майк дождался, пока я возьму бутылку и глотну, чтобы затем забрать. Боже, какая же вода вкусная, когда ты не пил ее почти сутки!

– Глория отошла поесть, – рассказал он, аккуратно отставляя бутылку подальше, – Роджер уехал в ее магазин, нужно накладные подписать. Дина только что ушла умыться.

– Мама? – удивленно спросила я. – Она тут?

– Конечно, – кивнул Нолан, куснув и без того раненую губу, – сразу ей позвонили. Она приехала через пару часов.

– Ох… – Я коснулась пальцами спутанных волос и ощутила легкое головокружение. Мама все это время была тут, и я не слышала ее. – Я… слышала тебя, Глорию… Роджера…

– Она спала, – пояснил мне Майк, – очень вымоталась, мы все тут… на иголках.

– Я в порядке, – выпалила я, откуда-то ощущая острое чувство вины, – скоро поеду домой, мы…

– Так, успокойся, – строгий голос резво вернул меня в реальность, – все хорошо. Никто, кроме Вуда, не виноват, Эшли. Восстанавливайся. Ты хочешь что-то? Поесть или попить?

– Апельсиновый сок, – жалобно попросила я, – но вообще я рада, что проснулась…

– Я тоже рад.

Я заметила, что его костяшки разбиты и покрыты тонкой коркой крови.

– Ты подрался?

– Нет, – ответил Майк, – просто выпустил пар.

Я не стала уточнять, что именно было его оппонентом. Но даже