Одержимость - Джулия Сайкс

— Сука… — сипит он, спотыкаясь, делая шаг ко мне.

Я разворачиваюсь и бегу.

Выбегаю из прачечной в прохладный коридор. Сердце бьётся как бешеное, когда я подбегаю к своей двери. Рывком открываю её, захлопываю за собой, наваливаюсь всем телом, лихорадочно дёргая замок.

В тот же миг дверь вздрагивает от удара его тела.

— ВЫЙДИ СЮДА, МАЛЕНЬКАЯ ПИЗДА! — орёт он. Вся дверь дрожит. Он пинает её, колотит кулаками, рычит как зверь.

Если он прорвётся, он добьёт начатое.

Мозг вспыхивает кошмаром — та ночь. Маска. Сдавленные крики. Стены, пропитанные унижением и болью. Мои руки, царапающие дверь. Безмолвный крик.

Я сползаю вниз, колени больше не держат. Пол холодный, а тело — горячее от паники.

Пальцы дрожат, пока я шарю в кармане и хватаю телефон. Пару раз промахиваюсь, пока не нахожу имя Дейна. Трепещущая связь.

Он отвечает после трёх гудков.

— Я на работе. Могу я—

— Хх… — воздух срывается с губ, как рваный вдох. Никаких слов. Только ужас и сдавленный хрип. Он слышит, как что-то колотится в дверь.

— Эбигейл? — его голос меняется. Жесткий. Грубый. — Где ты?

— Д… дома, — шепчу, будто сквозь нож в горле.

— Я уже еду. Не вешай трубку.

Я не могу ответить. Только судорожно киваю, забыв, что он не может это видеть.

— Расскажи, что происходит.

— Рон… — только это и выходит. Имя, за которым стоит всё.

Он молчит секунду.

— Я скоро буду, — глухо говорит он. — Ты в квартире? Заперта?

— Да, — выдыхаю почти беззвучно.

— Сиди тихо. Дыши. Просто дыши, слышишь меня?

Я делаю вдох — резкий, как порез. Но он слышит. Он всегда слышит.

— Хорошая девочка, — шепчет он, и от этих слов меня пронзает тепло. — Ещё один вдох. Дыши со мной. Вот так. Хорошо.

Его голос — якорь. Он держит меня здесь, на полу, в этом теле, среди этих ужасов. Пока он говорит, я держусь.

За окном — тишина. Удары по двери стихают. Может, он ушёл. А может, ждёт.

Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем слышу его голос — уже не из телефона, а из реальности.

— Эбигейл. Впусти меня.

Моё тело не слушается, но я всё же хватаюсь за дверную ручку. С усилием встаю, пальцы дрожат, но я поворачиваю замок.

Дверь распахивается, и он стоит там — мой мрак, моя буря, мой бог.

Лицо у Дейна перекошено от ярости, его челюсть сжата, глаза сверкают. Но его руки нежны, когда он касается моего лица.

— Он не тронул меня, — бормочу, губы онемевшие. — Я… это я его ударила. Вот почему он разозлился.

Он ничего не говорит. Просто заходит, обнимает меня, поднимает на руки и несёт в спальню. Несколько шагов — и я на кровати. Она маленькая, но он ложится рядом, укрывая меня собой, как щитом.

Я чувствую его тепло. Его вес. Его силу.

И, наконец, могу дышать.

Я дрожу, и он гладит мое тело успокаивающими ласками, наполняя меня своим устойчивым теплом.

Через некоторое время моё дыхание становится легче, и я таю в нем, совершенно выжатая и измученная.

— Расскажи мне, что случилось, — это низкий приказ, и я вынуждена ответить.

— Рон снова загнал меня в угол в прачечной. Я сказала ему оставить меня в покое, но он не оставил.

— Он прикасался к тебе? — голос Дэйна гремит, как раскат грома.

— Он… поцеловал меня, — выдавливаю я сквозь тошноту, поднимающуюся из глубины горла при одном воспоминании о его запахе. Табак, пот, грязь — всё это въелось в мою кожу.

Пальцы Дейна сжимаются вокруг моих, его тело напрягается, словно он из стали. Готовый взорваться.

— Но я отбилась, — добавляю я, и удивление в моем голосе такое же настоящее, как дрожь в моем теле. — Я… ударила его.

Я не замерла. Не оцепенела, как раньше. Я вырвалась, я сбежала. Я спасла себя.

Потому что думала о нём. Потому что знала — он бы не позволил. Он бы никогда не дал кому-то прикоснуться ко мне.

Он не был рядом — значит, мне пришлось быть сильной самой.

Я сделала это ради него. И ради себя.

— Я твоя, — шепчу я, поворачиваясь к нему лицом, позволяя ему увидеть, насколько я принадлежу ему. Без остатка.

Его взгляд — изумрудный огонь. Его ладонь ложится мне на затылок, и я ощущаю, как он держит меня, как будто боится отпустить.

— Я позабочусь о тебе, Эбигейл. О нас. Обо всём, — шепчет он, и его голос заставляет мои слёзы обжечь глаза.

— Я знаю. Я верю тебе. Я…

Слова застревают на кончике языка. Я не готова произнести их вслух. Ещё нет. Но они внутри меня, они живут.

— Мне нужна ты, — признаюсь вместо этого, потому что это — правда.

Его губы накрывают мои, горячие, властные. Я впускаю его с лёгким вздохом, позволяю языку коснуться его — жаждущая, искренняя, без остатка. После того, что случилось, я хочу его. Мне нужно его тело, его тяжесть, его реальность. Его власть над мной. Чтобы стереть с себя страх, заменить его им.

Я рву с него одежду, пальцы срывают пуговицы, цепляются за ткань. Его руки сжимают мою кофту, и в считаные мгновения мы обнажены. Его пальцы касаются моей киски, и я слышу его низкий стон, когда он чувствует, насколько я мокрая.

Моё тело всегда будет отзываться на него.

Он тянется к штанам, вытаскивает из бумажника презерватив. Его член твёрдый, пульсирующий — он надвигается на меня, а я тянусь к нему, гладя его скулу, жёсткий подбородок, дрожащие от желания ноздри.

Я бессильна против него, но всё ещё обладаю своей властью. И я наслаждаюсь ею. Мои пальцы в его волосах, я притягиваю его для яростного, голодного поцелуя.

Он касается моих бёдер, и я раздвигаюсь шире, давая ему всё.

— Возьми меня, — умоляю. — Мне нужен ты. Сейчас.

Он входит медленно, с мучительной сладостью, и я обвиваю его ногами, притягивая глубже. Мои ногти вонзаются в его плечи, заставляя его двигаться сильнее, быстрее.

Он стонет в мою шею, вдыхает меня, будто запоминая каждую ноту моего запаха.

Впервые между нами нет боли, нет искажённых игр. Только он и я. Только жажда и ярость, страсть и собственничество. Я метлю его ногтями. Он — меня зубами.

Его толчки становятся яростнее. Я чувствую, как его напряжённые бёдра сталкиваются с моими. Я почти теряю сознание от жара, что пылает в груди.

— Я люблю тебя, — вырывается из меня. — Я люблю тебя, Дейн.

Его глаза расширяются, будто он не верит. Его челюсть сжимается, и лицо