Одержимость - Джулия Сайкс

— Я тоже так думала, — признаюсь. — Но, честно, я рада, что сделала это.

— Молодец, — одобряет он. — Ты сейчас через дорогу? Могу заглянуть? Я не видел тебя уже кучу времени.

— Через дорогу? — морщу лоб. — Нет, я у Дэйна.

— Ну да, старый пудрово-голубой дом. Я знаю, о чём говорю.

— Нет, — медленно говорю я. — Дэйн живёт в Халстон Вилледж.

Молчание.

Потом Франклин произносит:

— Я видел, как он входит и выходит из дома напротив несколько месяцев подряд. Я заметил его ещё, когда он только переехал. Он… слишком горяч, чтобы не заметить.

— Ты ошибаешься. Он никогда не был здесь. Только когда приезжал в гости ко мне.

— Ну… может, у него есть брат-близнец, — говорит Франклин неуверенно. Я чувствую, как в нём нарастает подозрение. — Потому что парень, который живёт напротив, выглядит точно как он. Я думал, ты его знаешь — он ведь приходит в кофейню каждое утро.

— Он знает, — у меня перехватывает дыхание. Желудок болезненно сжимается.

Франклин должен ошибаться. Просто должен.

— Sunny Side Café всего в трёх кварталах от нас, — продолжает Франклин. — Это не рядом с Халстоном. Я думал, он тут живёт, потому что заходит туда каждый день.

— Ему просто нравится это кафе, — говорю я автоматически.

— Это рядом с его работой?

— Я… я не знаю, — отвечаю. И вдруг понимаю: я действительно не знаю, где находится его практика. Я никогда не спрашивала.

В голове вспыхивает мысль:

— Почему бы тебе просто не спросить у него? — предлагаю. — Он должен быть в доме. Он сказал, что собирается поговорить с Роном.

Опять пауза.

— Ладно. Сейчас проверю.

Я слышу, как хлопает дверь Франклина. Он стучит в дверь Рона. Раз. Два. Три.

Сердце бешено колотится.

— Здесь никого нет, Эбби.

Этого не может быть.

Дейна нет уже почти час. Между нашими домами меньше двадцати минут даже с пробками. Если он не с Роном… он должен был уже вернуться.

— Ладно, — говорю дрожащим голосом. — Спасибо, что проверил.

— С тобой всё в порядке? Что-то тут странное…

— Всё нормально, — говорю быстро. — Правда. Просто… мне нужно позвонить Дейну.

— Напиши мне потом. Мне важно знать, что у тебя всё хорошо.

— Обязательно.

Я заканчиваю звонок. Мой палец зависает над его именем в контактах.

Я хочу ему написать… но не могу.

Что-то не так. Я это чувствую. Где-то глубоко внутри, там, где рождаются инстинкты, меня начинает тошнить.

Я делаю вдох.

Ты ведёшь себя глупо, — говорю себе. — Франклин ошибается. Просто совпадение. Дейн не может жить в доме напротив.

Но чувство — липкое, холодное, липнущее к коже — не отпускает.

В голове проносится образ: гостиная Дэйна, когда я впервые сюда пришла. Она была такой чистой. Стерильной.

Как будто здесь никто не жил.

Сейчас все по-другому. На журнальном столике внизу стоят подставки, а на стойке валяются крошки, несмотря на привередливость Дэйна.

Может, я просто неряха и сделала его дом немного менее опрятным.

Я веду себя смешно. Дэйн скоро вернется и все объяснит.

Я решаю написать ему.

Когда ты думаешь вернуться? Как дела с Роном?

Ответ приходит почти сразу, как будто он держал телефон в руке.

Всё в порядке. Уверен, мы с Роном найдём общий язык. Вернусь, как только смогу. Не волнуйся, малыш. Я справлюсь.

Моё сердце замирает.

Но… он не с Роном. Его нет в моём доме. Франклин только что проверил.

Дэйн… лжёт мне.

Я качаю головой, ощущая, как пульс отдается в висках. Всё выходит из-под контроля. Я на грани срыва. Но я могу легко всё прояснить. Просто подойду к этому пудрово-голубому дому и узнаю, кто там живёт на самом деле. А потом вернусь домой — и Дэйн уже будет ждать меня, объяснит всё, и я успокоюсь.

Я снова перечитываю его сообщение. Он не сказал, что сейчас с Роном. Только что они «найдут общий язык». Теперь, когда читаю это внимательно, оно кажется… расплывчатым. Странным. Почти нарочно уклончивым.

Собравшись с духом, я вызываю машину через приложение и спускаюсь вниз. Через несколько минут я уже еду через весь город обратно в свой район.

Я снова смотрю на сообщение Дейна:

Я с этим разберусь.

Я вспоминаю, как ледяными стали его глаза, когда он угрожал Рону в прачечной.

Используй этот язык с ней снова — и останешься без челюсти.

Тогда мне казалось, что он просто защищает меня. Я была растрогана. Но сейчас? Сейчас я не могу перестать думать о холодной пустоте в его взгляде. О жуткой отстранённости, которая сквозила в его голосе.

Мой живот сжимается узлом, когда машина наконец останавливается у пудрово-голубого дома. Я выхожу, расправляю плечи и заставляю себя идти уверенным шагом. Поднимаюсь по трём деревянным ступенькам и звоню в дверь.

В доме темно, но снаружи ещё светло — солнечные лучи освещают крыльцо. Я замечаю узкое вертикальное окно слева от двери. Когда никто не открывает, я заглядываю внутрь, прижав лицо к стеклу.

И задерживаю дыхание.

В холле на стене висит моя картина.

Я сглатываю. Может, кто-то купил её. Люди часто покупают мои работы — и туристы, и местные. Это… возможно.

Но сердце уже колотится в груди, когда я медленно обхожу дом, заглядывая в большое окно, выходящее на гостиную.

Мои пейзажи. Мои картины. Их десятки. Они покрывают стены. Комната словно утопает в моих работах.

По позвоночнику пробегает дрожь. Всё это… неправильно. Я не понимаю, что происходит. Что это значит.

Вдруг в груди поднимается дикий, неконтролируемый импульс. Я поднимаю с дорожки тяжёлый камень и, не раздумывая, бросаю его в окно рядом с входной дверью. Стекло разлетается. Я просовываю руку в образовавшуюся дыру и поворачиваю замок. Острые края царапают запястье, и кровь тонкой струйкой стекает по коже, но я почти не чувствую боли.

Всё это как во сне. Я будто смотрю на себя со стороны, не узнавая собственные действия.

Я вхожу.

Дом почти пуст. Белые стены, на которых висят только мои работы. Всё — мой стиль, мои краски, мои сюжеты. Только маленький кухонный стол и…

Спальня.

Кровать «king-size» занимает почти всё пространство. Но я не могу смотреть на неё. Мой взгляд прикован к картинам на стенах. Все они — мои. И все — со штормами.

Вот почему ты так любишь грозу.

Он так много знал о моих картинах, когда мы разговаривали на пляже. Я тогда подумала, что он просто… чувствует их. Понимает. А теперь я задаюсь вопросом: откуда он вообще обо мне всё знал?

Колени подгибаются,