Бернаут. Второй раунд - Виктория Юрьевна Побединская

Мне всегда нравилось его дразнить, да и кому я вру? Конечно же, я заметил его фамилию еще до официального старта соревнований и как никогда был рад увидеть ее в общем списке.

– Ну, не на старости, допустим, – лениво произнес Марс, проходя внутрь и осматриваясь. – Как минимум пару лет еще поборемся.

– Обязательно, Марсель, – ответил я. – Обязательно.

– К тому же публика ждет. Глупо лишать ее удовольствия.

– Всё ради шоу! – подтвердил я. – Иначе ради чего это все, верно?

Марс кивнул. Мы замерли друг напротив друга. Как в старые добрые времена. Каждый, кто наблюдал нас на треке, говорил, что мы созданы для того, чтобы соперничать. Два спортсмена, два лидера, единственные из своего поколения настолько выделяющиеся из толпы, что людям казалось: для нас не существует границ, пределов высоты и скорости. Но никто из них не знал, чего нам это стоило. Никто, кроме нас самих.

– Поздравляю, чемпион. – Я протянул руку. На шее Марса все еще висели спонсорские очки с наклейкой «1», которые обычно даются за первое место.

– И тебя с четвертым, – ответил он на рукопожатие.

– Спасибо, – поблагодарил я, так и не забирая руки.

Марс прищурился:

– Совсем на тебя не похоже. Тот Реми Беланже, которого я знал, уже был бы в бешенстве и истерике.

Чуть дернув его ладонь на себя, я наклонился и произнес:

– Это была только первая гонка, Марс. Впереди еще ох как много. Так что не расслабляйся. – И, отпустив его, хлопнул по плечу. – А сейчас прости, меня ждут в более важном месте. – Подхватил пиджак, подобрал ключи от машины и уже у самого выхода спросил: – А на самом деле почему ты здесь?

Он пожал плечами:

– Скучно мне без тебя. Соревноваться не с кем.

Я покачал головой, ухмыльнулся:

– Придурок.

– Так что ты уж как-нибудь поднажми, Беланже. Ну, хоть в первую тройку. И возвращайся к нам. Уже под родным флагом.

Подняв руку, я показал ему средний палец.

– Ресторан «Алиби» на Александр-стрит. Приходи, если захочешь. Жаклин будет рада тебя увидеть.

Марс кивнул:

– Я подумаю.

И, не прощаясь, я вышел на залитую закатным солнцем улицу.

Ресторан, в котором мы назначили торжество, находился в получасе езды, но я управился минут за двадцать. Вбежал по ступенькам внутрь, прошел к комнате подготовки и, дернув дверь, едва не сбил с ног Лили, которая набросилась на меня прямо у порога:

– Тебе сюда нельзя! К тому же ты опоздал! Сколько времени, Бланж? Ты вообще на часы смотришь?

– Я знаю, знаю, пусти. – Я снова навалился на дверь всем весом, так что она приоткрылась. – Мне надо с Жак поговорить, наедине.

– Нет, – вскрикнула Лилиан и кинулась выталкивать меня обратно. – Ты забыл, что это плохая примета – видеть невесту перед свадьбой?

– Мы уже были женаты. Так что в задницу ваши приметы, я в них больше не верю.

– А зря, – раздался голос Жаклин.

Я поднял глаза и обомлел.

Белое кружево, воротник-стойка, плотный лиф с десятком мелких пуговиц, и я не знал, хватит ли у меня терпения не расстегнуть их все до конца этого вечера. Она выглядела точно так же, как и в тот день, перед массивной дверью зала регистрации, сжимая ткань юбки в руках, не в силах сделать шаг. Словно героиня из турецкого сериала, которую насильно выдают замуж. Только теперь на ее лице было написано вовсе не волнение.

– Ты прекрасна, – произнес я, подходя ближе. Лил, обреченно выдохнув, наконец оставила попытки удержать меня снаружи и, пропустив в комнату, вышла, закрыв дверь.

Прошло не больше секунды между тем, когда мы с Жаклин встретились взглядами, и тем, когда ее руки обхватили меня так крепко, что ушибленные сегодня во время неудачного падения ребра заныли, но я никогда не сказал бы ей об этом. Я зажмурился, беззвучно шепча ругательства и думая: как хорошо, что она не видит.

– Ты уверен? – тихо прошептала Жак, уткнувшись носом в мое плечо. Так близко, что слова показались смазанными.

– Уверен, – ответил я, прижимаясь щекой к ее виску, а потом мягко его целуя.

– Точно уверен? Потому что миграционные службы от нас не отстанут, Бланж. Меня уже предупредили сегодня, что они будут изводить проверками день и ночь, заявляться домой без приглашения, подслушивать разговоры, и, может быть, только спустя пару лет, да и то в лучшем случае, это все прекратится.

Я улыбнулся. Подумаешь, пара лет. К тому же на этот раз нам точно не стоило беспокоиться.

Больше шести месяцев разлуки после вынесения приговора показались просто невыносимыми. Еще никогда в жизни я так не изнемогал от желания увидеть кого-то. Так что, когда самолет из США приземлился в Ване, был готов бежать прямо по взлетному полю мимо терминалов и паспортного контроля, лишь бы забрать эту кудрявую девчонку и больше никогда и никому не отдавать, потому что ну как ее оставить одну? Обязательно же куда-то вляпается.

Все, что у меня осталось после разгрома собственной карьеры, – крошечная квартирка на окраине родного города, старый пикап и долги за реабилитацию. А еще мое сердце и моя любовь. Большего я предложить не мог. Но Жаклин не испугалась. Мне кажется, ее вообще сложно чем-то теперь напугать. Я помнил, как, впервые перешагнув порог нового дома, она остановилась в центре крошечной гостиной у дивана, обернулась и, так заразительно широко улыбнувшись, произнесла:

– Кажется, это самое прекрасное место в мире.

Мне нечего было добавить, потому что теперь это было на сто процентов так. Несмотря на низкие потолки и щелястые окна, скрипящий пол и шум, доносящийся с улицы. И в этот раз не было книжной романтики. Отвратительно фиолетовых цветов и киношных признаний. Только мои губы на ее шее, ее пальцы, расстегивающие пуговицы на моих джинсах, и совершенно огненное безумие.

Мои руки были горячими, ее губы – мягкими, а главное, я наконец мог сделать то, о чем так долго мечтал. Усадить ее на стол или прижать к стене в душе и впервые за последние полтора года любить так, как мне хочется, а не так, как было доступно моему изломанному телу. Наконец прочувствовать каждое движение. И вот мы снова делим одно одеяло на двоих. Только уже по другую сторону границы.

– Я уверен, Жак. Абсолютно точно.

Было даже забавно. Потому что ситуация повторялась. Но что изменилось? Мы оба.

– Идем? – Я протянул руку, утягивая ее за собой в зал, где уже собрались немногочисленные гости, но Жаклин произнесла:

– Постой. Я должна тебе кое-что сказать.

– В чем дело?

– Минутку. – Она полезла в свою сумку,