Волчья Ягодка - Алана Алдар

Небо тяжелеет на глазах. Там, с озерного краю уже видно бледный шар Луны. Мужики весело переговариваются, обсуждая предстоящее веселье. Праздников у нас много, но этот любимый. Каждый раз, как у волка в стае появляется истинная, богиня перед свадьбой выращивает на старом нашем дубе луноцвет. Похожий на мохнатую лиану сорняк обвивает стебель лесного старожила и кажется непримечательным, пока ночью на верхушке не распустится среди плотной дубовой шевелюры бледно— желтый, светящийся, как электрический ночник цветок. У нас их многие в домах вместо ночника и используют. Для волка — это шанс покрасоваться перед избранной и первым добраться до подарка богини, чтобы потом героем, преподнести добычу своей женщине.

— Что, братец, много ли ты каши ел? Уж твоей Мари каша — не то что до вершины дуба, до самих Чертогов ускорения предаст, — Олег привычно хохмит, но откровенного хамства уже не позволяет себе. Никак урок усвоен. — До подземных, так точно.

Посмеиваясь, брат догоняет меня, на ходу накидывая свою футболку.

— А кто тебе сказал, что я полезу?

— Сердце братское. Кто ж еще. И глаза — вот эти вот, — смеясь, брат тычет себе перед рожей рогатиной из пальцев, так и хочется чуть толкнуть руку ненароком, чтобы правда аккурат в глазюки его хитрые и бессовестные воткнулись.

— Не верь глазам своим.

На поляне уже зажгли костер и женщины хлопочут за приготовлениями. Ждут мужчин с работы, уставших и голодных. Привычный, родной быт. Будет ли Марья в такой вот простой общине счастлива? Она же совсем к другому укладу привыкла. Там эмансипация, феминизм по планете шагает, а у нас домострой и разделение хозяйства по завету предков.

Мужики рассаживаются, те, кто семейный, не стесняясь обнимаются с женами, щекочут детишек. Над поляной поднимается шум разговоров, детский смех и возня. Быстро оглядываю по головам. Маши, конечно, нет. Ожидаемо, но все равно подсбивает веселость, странным образом поселившуюся в душе после разговора с Севой. Шаман чуть поодаль говорит с Ядвигой. Кощей коршуном следит, сидя, как птица на жердочке на бревне. Рядом оставленное для новоявленной Яги место. Волки делают вид, что ничего необычного не случилось. Пусть чужаков и не жалуют, так ведь сама Яга с Кощеем. С одной стороны — страх божий, с другой, если не карать явились, а по своему делу, то даже хорошо. Мы ведь дети леса, по сути. А Яга — мать всего, что в лесу и защитница. Хорошо, что эти двое, наконец, затушат давнюю вражду. Пора уж.

Молодые девчонки затягивают песню, задорную, подначивающую. Кто мол, достоин из волков, чья любовь к девице своей сильнее, тому богиня и пошлет Благословение. Человек десять толпятся у толстого ствола, желая попытать счастья. Первые ветки высоко, так что к ним подвязаны две веревки, чтобы можно с земли добраться. Пользоваться силой волка нельзя. Обращаться даже частично тоже. Если соревнующийся нарушил правило — цветок просто не дастся ему в руки.

Смотрю со стороны, как первым забирается жених. По его вине торжество, ему и фора. Едва руки Ильи касаются самой нижней ветки, веревку тут же выхватывает Демид — он в прошлый раз жене своей так и не добыл цветка. Видно, второй раз пытает счастье.

Чувствую на себе взгляды всех вокруг. Кто искоса бросает, кто откровенно спину сверлит. Гадают, небось, снизойду ли. Подхожу к дубу последним, ухватившись руками за веревку, в два перетяга поднимаюсь до нижней ветки. У нас с деревьями своя любовь, да и на силу рук не жалуюсь. Сколько я бревен за жизнь переворочал.

Подтягиваюсь, перехожу левее, миную два яруса за счет роста и потому, что, не боясь, стою, как на земле, высматривая, откуда легче взяться. Снизу гвалтом каждый подбадривает своего фаворита. Хватанув за ветку, подтягиваюсь снова, ботинок скользит по коре — неудобно лезть в них, босиком лучше бы, конечно.

Где-то на середине один из спорщиков уже устав, присел отдохнуть. Если повезет и кто сорвется, то даже у него еще есть шанс. Подняв голову, замечаю, что жених— то наш хорошо лезет. Следующий за ним молодой и крепкий Димка. Он женился только в том году и невесте своей не добыл цветка. Очень уж горевал и теперь вот настроен решительно, видать. Только под рукой его ускользает ветка. Диман летит вниз, пробивая собой плотный ковер ветвей внизу, ударяется спиной о толстую ветвь, Аленка — жена его — визжит первой, бабий гомон переходит в облегченный выдох, когда Димке удается зацепиться за ветку и повиснуть. Дважды качнувшись, на опоре, он все же захватывает более крупную ногами и по— обезьяньи виснет на ней, переводя дух. Дело тут ведь не только в ловкости. Лес у нас живой, а дуб норовистый. Никогда не знаешь, чего ждать. Вот вроде была ветка, а раз — нету.

Глава 53

Отсюда цветок видно так ярко, что слепит глаза. Иногда приходится хвататься почти вслепую. В глаза летит мелкая листва и мусор, видно из — под подошвы Ильи. Других — то мы уже обогнали.

В какой-то момент мы с ним оказываемся почти на равном расстоянии от цветка. Он справа, я слева. Ему лезть сподручнее, там ветка удобно растёт, даже тянуться не нужно, со мной рядом тоже есть, но сломанная, острым зубцом торчит, как штык из башни замка. Ни дать ни взять защита от врагов.

Илья поднимает взгляд. Оба ухмыляемся, дух соперничества пьянит, заставляя рисковать. Звериная сущность требует доказать своё первенство в этой схватке.

Три секунды на принятие решения.

Повиснуть на ней без вариантов, но могу успеть дотянуться до цветка и сорвать, если Богиня позволит. Рисковых она любит, сама такая.

Выпрямившись, отталкиваюсь ногой от ствола и прыгаю вперёд, метя, хотя бы секунд на пять, зацепиться за колючий выступ. Смотреть, за что хватаюсь не могу — нужно следить за цветком, сорвать его у меня один шанс, потому что потом я просто полечу вниз.

В тот момент, когда пальцы смыкаются на черенке цветка, вторую руку прошивает такая резкая боль, что я чуть не разжимаю руку. Даже не глядя могу сказать, что, напоролся — таки, всею ладонью. Пропорол знатно, судя по всему. Девки орут, в ушах звенит ветер. Что там говорят: рождённый ползать летать не может? Лечу вот.

Рука онемела, пальцы не слушаются. Как ей зацепишься — то? А во второй