Присвоенная ночь. Невинная для герцога - Наталия Журавликова

забрать отсюда, вывезти в людное место и жестоко убить на глазах как можно большего количества народа. И для этого ты снова примешь облик королевского дознавателя Хверга.

— И что это вам даст? — почти что весело поинтересовался Максвелл. Какое самообладание!

— Мы запустим слух, что с тобой расправился король по пустячному подозрению. Кровавый, жестокий монарх, который убивает неугодных ему аристократов. Чего ожидать от такого мясника?

— Эрмин герцог, мы так не договаривались! — разъяренно крикнул Рекс Келавс. — Мне платили не за убийство!

— Значит, заплатят и за него, — непререкаемым тоном ответил Слотли, — а откажешься, очень пожалеешь, Келавс. Вспомни, у меня секретном ящике лежат улики о твоей причастности к нескольким преступлениям.

— Они поддельные! — заорал Рекс.

— И кому поверят? — философски заметил Веллер Слотли. — Так что поднимай этого засранца и тащи в карету.

— Хорошо, эрмин, — буркнул оборотень.

Послышались шаги и возня.

— Поднимайтесь, герцог, сопротивляться бессмысленно, — ворчал Келавс. А потом он вскрикнул.

Я услышала звук резкого броска, словно грузное тело швырнули и сбили им еще кого-то.

— Ай! — завопил третий преступник, а глухой стук подсказал мне, что он упал.

— Ах ты, сволочь! — свирепо крикнул Слотли.

— Преступный гений из тебя так себе, Веллер.

Кажется эти двое боролись.

Пыхтели, наносили удары.

Звуков, шумов, было много, я не могла понять, что конкретно происходит, но можно было догадаться, что когда Рекс Келавс наклонился, чтобы поставить Максвелла на ноги, тот ударил его ножом, тем самым, которым я резала его путы. А потом толкнул оборотня на его подельника.

Сейчас оба придут в себя и кинутся на подмогу Слотли!

И Олехо Келавс все еще в оковах.

От ужаса я еще сильнее сжала кулон в руке. Так, что металл врезался и в без того разодранную кожу ладони.

Меня что-то резко обожгло, словно внутри сомкнутых пальцев оказался пылающий уголек.

Я разжала кулак, выпуская на свободу украшение. Оно сияло оранжевым, рассыпая искры. Но они не поджигали мою одежду.

Рука коснулась двери, и та двинулась, будто не имела веса, или в моих пальцах появилась невиданная сила.

С грохотом она закрылась, а подвал озарился оранжевым светом, словно кто-то разжег костер на каменном полу.

Картина, что мне открылась, впечатляла.

Рекс Келавс стоял на коленях, прижав руки к левому боку, из которого торчала рукоять ножа.

Рядом силился встать с четверенек его подельник.

А чуть поодаль сцепились не на жизнь, а на смерть два герцога. И узнать вечно немощного Слотли было трудно.

Лежа на полу, он рычал, словно зверь, сжимая обеими руками шею Максвелла Коллина, который сидел на нем и силился разъединить застывшие в смертельной хватке пальцы врага.

Когда я эффектно появилась, все, разумеется отвлеклись и посмотрели на меня.

Слотли ослабил руки и Максвелл этим воспользовался, резко развел их в сторону и смачно влепил кулак в нос душегуба. Треск, с которым это произошло, был тошнотворным.

Но его остальные враги не мешкали.

Раненый оборотень с ревом поднялся и бросился на Максвелла. Его напарник не отставал.

Вскоре уже трое негодяев пытались скрутить моего герцога, даже не обращая внимания на меня. Что я могла им сделать? Просто посветила и все. Видимо, так они в запале решили, не сговариваясь. Вначале победить одного врага, а там и я никуда не денусь.

По наитию я бросилась к Олехо Келавсу, который бился в своих цепях, силясь освободиться.

Стоило коснуться его оков, как они пали!

— А моя матушка еще осуждала внебрачные связи, — проворчал Келавс, — будь добра, девонька, сними вот этот ошейник.

Присмотревшись, я увидела широкую металлическую полоску с шипами, охватывающую его шею.

Почему-то ее снять было труднее, чем цепи. Ошейник не поддавался.

— Поторопись, милая, иначе твоего суженого прикончат на месте, — резко сказал Олехо, когда я в растерянности отдернула руку от шипа. Не только острого, но еще и магически опасного, судя по тому, что он меня словно толкнул или ударил, не знаю, какие слова способны описать это воздействие.

Но слова оборотня о том, что Максвелла убьют, придали мне сил.

Я рванула ошейник так, что Олехо взвыл от боли. Проклятый металл вдруг стал жидким… а потом превратился в змею! И я держала этого отвратительного, холодного гада в руке!

Келавс же страшно взвыл и… я позабыла о пресмыкающемся, что извивалось между пальцами.

Оборотень резко увеличился, раздался хруст костей, что расходились под воздействием магии, меняя облик Келавса.

Его конечности вытянулись, искривились, покрылись шерстью.

И вот уже передо мной огромный волк трясет мохнатой башкой.

Зверь одним прыжком оказался на спине Слотли, который в тот момент был сверху.

Смотреть на эту бойню было страшно, но глаз я отвести не могла.

Я увидела, как со стоном вывалился из общей кучи Рекс Келавс. Мне показалось, он тоже пытался обратиться, но ему не хватало сил. Слышала, что когда оборотень ранен, он не может принять облик своего зверя и наоборот.

Максвелл Коллин встал на ноги. Он шатался, но выглядел в целом достаточно бодро. И с изумлением смотрел на меня.

Вдруг массивная дверь вздрогнула, ее кто-то с силой толкал снаружи.

— Именем короля Адаманта Четвертого! Открывайте! — послышался зычный голос.

Все должно было вот-вот закончиться.

ГЛАВА 18

Максвелл Коллин

В моем теле болела, стонала и просила о пощаде каждая мыщца и каждая косточка.

Сквозь красную пелену я смотрел, как люди в форме королевской жандармерии выволакивают из подвала моих полуживых противников.

Взгляд выхватывал кусочки реальности, подсвеченные странным оранжевым огнем.

Олехо Келавс в человеческом облике и разорванной в лохмотья одежде.

Сияющие глаза Арлин.

Арлин.

Я сделал шаг по направлению к ней, а она бросилась ко мне, когда рядом вдруг возник Рашбер.

— Эрмин Максвелл! — радостно воскликнул он. — Как хорошо, что мы успели вовремя!

— Ты-то здесь откуда? — досадливо спросил я, крепко сжимая руку Арлин.

— Когда Лансер вернулся без помидоров и муки, я заподозрил неладное, — вздохнул дворецкий. И к тому же, в повозке не было эрми Арлин.

— А ты знал, что она там?

В голове был красный туман, думать было сложно. Казалось, сейчас я лишусь сознания и упаду в липкую темноту.

Рашбер и Арлин что-то рассказывали мне вдвоем наперебой. Я чувствовал, что меня шатает.

Из их взволнованной болтовни уяснил, что моя девочка Арлин вовсе не робкая тихоня, поскольку решила проследить за Лансером.

А старина Рашбер, мучимый чувством вины, не смог ей сказать, что она подозревает в наушничестве не того слугу. Он думал, Лансер действительно отпрашивается по своим делам. В больную тетку не верил, но полагал, что