Прятки с любовью - Жанна Софт

Сильно похудела, ребра торчат. На бедрах и спине — есть здоровые синяки и даже пара порезов. Свежих. Но откуда они у меня — я не помню.

Спешно натягиваю пижаму, а Марк шагает ко мне ближе и тихо спрашивает:

— Это он?

Самое забавное, что я задаюсь тем же вопросом.

Мы выходим из спальни и идем по коридору, крепко держась за руки. Минуем лестницу, и оттуда попадаем уже на первый этаж, где в большой столовой слышатся голоса.

Марк заводит меня, и все смолкают.

Мария Ивановна встречает меня неодобрительным взглядом, Саша Теряева — неприязненным, Олег — отрешенным.

— Привет, — выдавливаю и сажусь на первый попавшийся стул.

— Доброе утро, — нейтрально отвечает Саша, — Как самочувствие?

Марк садится за стол рядом со мной и тут же тянется к каше с грибами и сыром. От запаха еды меня немного тошнит, и тут я понимаю причину плохого самочувствия все то время, что я порвала с Нагольским. Неужели он и тогда чем-то кормил меня? Откуда он знает все это? Он же не медик.

— Честно говоря, не очень, — отвечаю так же нейтрально и смотрю на маму Солнечного, — Рада с вами познакомиться. Марк мне много о вас рассказывал.

Мария Ивановна снисходительно кивает.

— А вот мне с сыном своим поговорить не удалось, он в тюрьме был эти два долгих месяца. По вашей, кстати, вине, милочка. Кофе?

Я смотрю на нее, пытаясь понять, как эта маленькая женщина умудрилась одним предложением сделать из меня сущего монстра.

— Нет, спасибо.

— Так, ладно, — Марк вскидывает руки, привлекая внимание всех присутствующих.

Малышка на стульчике для кормления тоже удивленно смотрит на нас, и я ловлю ее чистый невинный взгляд. Улыбаюсь. Ребенок улыбается мне в ответ, демонстрируя два нижних зуба. Дочка Терявых взяла лучшие черты родителей. Ямочки от отца, и загадочный взгляд голубых глаз матери.

— Я вас всех собрал тут, что бы обсудить кое какие мои… догадки.

Олег откладывает сотовый телефон на угол стола и тянется к крошечной кружечке с кофе. Мария Ивановна наливает себе напиток и садится на свое место. На завтрак она предпочла немного фруктов, которые ела маленькой десертной вилкой.

Саша повернулась к дочери, протягивая ей очередную ложку с яблочным пюре.

— Какие догадки? — включается в разговор первой.

Марк смотрит на свою маму и очень осторожно спрашивает:

— Мам, ты как себя чувствуешь? Нормально?

Женщина недоуменно сдвигает брови, но все же медленно кивает.

— Ладно, тогда, — он кивает и, наконец, обращает на меня свой взгляд, — Анжела Стругацкая выпала из окна. Все помнят?

Теряевы и я киваем синхронно, мать Солнечного в недоумении.

— Она упала возле меня, я рассказывал, — продолжает Марк, глядя на Олега.

Вероятно, ему он и рассказывал, потому что я таких подробностей не знала. Но мы все снова киваем.

— Когда я подошел, что бы ей помочь, — мужчина делает длинную паузу и с опаской на меня поглядывает, потом снова на Олега, — у нее отсутствовала рука. Как будто ее кто-то отрезал.

— Господи прости! — выдыхает Мария Ивановна, — Я, пожалуй, пойду. Новости посмотрю. Сашенька, может мне малышку унести?

Пенсионерка спешно собирается, вдруг осознав масштабы бедствия и явно не желая в этом участвовать.

Теряева вытерла запачканный рот дочери и вручила ребенка Марии Ивановне. Марк зачерпнул ложкой свою кашу, поджидая пока особо чувствительная часть нашего коллектива покинет место событий.

Когда дверь за ними захлопнулась, Саша, Олег и я заговорили в один голос:

— Думаешь, это он⁈

— Нагольский не мог!

— Это бред!

Марк вскидывает руку, останавливая нас и продолжает:

— Дайте мне договорить, ладно?

Заручившись нашими кивками, Солнечный продолжает:

— Его любовь к протезированию и инвалидам, — я выставляю свою культю с протезом, как один из аргументов, — Он мог выбрать сотни вариантов для благотворительности. Почему именно центры протезирования? Но это так, для общей картины. Едем дальше. Воронин, — Марк смотрит на меня, а я лишь медленно соскальзываю в пучину паники, — Я позвонил Нагольскому сразу, как только достал Свету из горящей квартиры. На следующий день депутат пропал, — Солнечный разглядывает каждого из нас строго, проверяя реакции.

— Но он был в Казани, — пытаюсь включать критическое мышление.

Хотя, я, пожалуй, единственная из присутствующих знаю о его испорченности. Ну, если мне это не приснилось.

— Это легко проверить, — отзывается Теряев.

Марк кивает.

— И мы проверим, потому что лично мне не улыбается коротать остаток своей жизни в тюрьме. Дальше, — он кивает в мою сторону, — мы едем в отпуск, и по странному стечению обстоятельств оказываемся на яхте. Таня отравилась морепродуктами, случайно или он ее? Может, подстроил это, что бы убить ее?

Мои глаза расширяются от удивления, потому что я себе подобного не могла придумать даже в самом безумном сне.

— Да ну… — выдыхаю я, — … зачем ему это?

Марк пожимает плечами.

— Откуда мне знать? Я ж не псих.

Теряева скептически хмурит брови.

— Может, разозлился просто, — спокойно говорит она, — а может и не он вообще.

Солнечный отмахивается.

— Ладно, давай тогда Таню оставим. Это и мне кажется немного бредовым, — легко соглашается он, — Но подумай, — обращается к Олегу, — Ты мне сказал, что профайлер составил примерный психологический портрет убийцы Воронина, и каждое слово подходит Нагольскому просто на сто процентов.

Теряев кивает.

— Да, и еще сотне человек.

Марк хмурится, подмечая, что его друзья не верят ему, спешно добавляет:

— Так, ладно. А что если я вам скажу, что у него в доме точно есть потайные ходы?

Я удивленно распрямилась.

— С чего ты взял?

— Он часто исчезает из своего кабинета, а потом появляется в нем, — говорит Марк, но я читаю в его лице неуверенность.

— Но у меня есть все чертежи, и…

— И тебе он подсыпал какую-то дрянь в еду и питье, — перебивает Солнечный, — Ты же не будешь этого отрицать?

Я смотрю в его глаза, но мысленно еще в размышлениях о потайном ходе. Забавно, но я ни разу не присутствовала на объекте, в момент стройки. А бригаду нанимал Дима сам. Вот если бы найти их и расспросить…

— Я не знаю, что он делал, — мрачно отвечаю, не в силах терпеть все эти взгляды, — почти не помню ничего.

— Может, тогда покажем им твою спину?

Я неловко откидываюсь на стуле и отрицательно качаю головой.

— Ни в коем случае.

— А что тогда? Позволим ему победить⁈ — от возмущения, Солнечный повышает голос и резко встает со стула, — Меня посадят. А тебя разрежут на маленькие кусочки!

— Спокойно, — встречает Теряева, подмечая состояние Марка, — Может, имеет смысл обо всем рассказать Меринову? Он же следак.