Янтарный господин - Елена Ахметова

Сибилла дождалась, пока слуги наполнят ванну, небрежным жестом отослала Роуз и сама решительно взялась разбирать мою косу.

— Лагот спрашивал о тебе, — чуть напряженным тоном сообщила Сибилла, — прямо у погребального костра. Хотел увидеться немедля — Тоддрик едва уговорил его подождать.

Я с трудом подавила смешок. Весело ей не было — она беспокоилась за брата и, похоже, снова пришла выяснять, не грозит ли ему что-то с моей стороны. А уж как, наверное, занервничал сам Тоддрик — хотя давно подозревал, что Лагота и меня связывает разве только желание избавиться от консистора с его непомерным служебным рвением, наконец-то исполнившееся!

— Подождать чего? — все-таки уточнила я.

— Тоддрик вызвал в замок священнослужителя из храма Горького Берега, чтобы он поженил вас завтра, — с легкой растерянностью произнесла Сибилла и ахнула: — Постой, он что, не обсудил с тобой дату?!

Я резко обернулась, и коса выскользнула из ее рук, расплетаясь сама по себе. Что ж, столь поспешная свадьба объясняла, почему слуги таскали воду для ванны вместо того, чтобы трудиться над поминальным пиром, — это было даже предусмотрительно. Да я и не хотела пышных празднеств в честь свадьбы: обитатели Янтарного замка прекрасно знали, какие отношения связывали меня с их господином, и играть в невинность, целомудрие и чистоту не было никакого смысла, а ребенок под сердцем вынуждал поторопиться с церемонией.

Но оборвать Тоддрику уши все равно захотелось резко и нестерпимо.

— Так, — произнесла я не своим голосом и прервалась, чтобы сделать глубокий вдох. — Во-первых, Лагот Фрейский хотел обсудить со мной сделку, благодаря которой Годелот Риман и получит шанс просить твоей руки открыто и честно. Во-вторых, я буду верна твоему брату, буду уважать его решения и прислушиваться к его мнению — пока он отвечает мне тем же. В-третьих, кажется, насчет мнения он уже сел в лужу, и мне срочно нужно ему всыпать.

Сибилла, к ее чести, колебалась недолго.

— Всыплю я ему сама, — пообещала она, — сразу после того, как мы подберем тебе платье. Ты же все равно выйдешь за Тоддрика после того, как мы вобьем немного ума в его излишне целеустремленную голову?

— Выйду, — мстительно пообещала я и на какое-то мгновение даже допустила мысль о том, чтобы пустить все на самотек — и пусть сам расхлебывает последствия своего упрямства и неумения прислушиваться! Но потом все-таки с сожалением признала, что то, что с членом Ордена могут сделать на шабаше, — явный перебор. Даже за такое наглое самоуправство с датой свадьбы. — Поэтому и хотела кое о чем тебя попросить.

— Конечно, — с готовностью кивнула Сибилла.

Я прикусила губу, подыскивая правильные слова, но быстро сдалась. Едва ли существовал способ попросить о чем-то подобном куртуазно и сдержанно.

— Годелот Риман получит крупную сумму денег и попросит твоей руки у Тоддрика, — сказала я. — Тоддрик откажет.

— Я ему откажу!.. — возмущенно воскликнула Сибилла и тотчас умолкла, поняв, что просьбы ещё не прозвучало.

Я виновато улыбнулась ей.

— Он посчитает, что сразу два мезальянса в одной семье — это чересчур. А вы с Годелотом решите, что он вам не указ, и сбежите, чтобы тайно сочетаться браком. Нет, дослушай, пожалуйста, — с нажимом произнесла я, стоило ей залиться краской и возмущенно округлить глаза. — Я не стану просить, чтобы ты отказалась от своей любви. Мне просто нужно, чтобы вы сбежали в определенную дату. Осенью. От этого будет зависеть благополучие Тоддрика — и, наверное, мое. Пообещай мне. Пожалуйста.

Сибилла открыла рот — и снова закрыла, прижав ладони к пылающим щекам.

— Это дела Серого Владыки, — поколебавшись, добавила я. — Тоддрик силен, но не настолько, чтобы тягаться с целым ковеном. Мне нужен шанс разобраться со своими проблемами без вмешательства янтарного господина — а он приложит все усилия, чтобы не остаться в стороне, поскольку считает своим долгом оберегать не только ловцов янтаря на этих землях, но и меня. Только вот я смогу решить вопрос бескровно, а он — нет.

Сибилла сосредоточенно нахмурилась.

— Разве не осенью тебе рожать?

— Ребенок будет в порядке, — пообещала я, — и убегать с ним, чтобы растить без отца, я тоже не собираюсь.

Сибилла тоже прикусила губу, не спеша разбрасываться обещаниями, и я тяжело вздохнула.

— Пообещай хотя бы подумать над этим, — попросила я, — и давай уже всыплем Тоддрику.

Она бледно усмехнулась.

— Давно пора.

Тоддрик будто услышал, что речь зашла о нем: распахнул дверь, сияя совершенно невозможной улыбкой, — и тут же замер, спешно стирая ее с лица.

— Спешил как мог, — проворчал он, — а все равно чувствую, что опоздал. До чего успели договориться? Мне сразу выброситься из окна или еще есть надежда?

Мне нестерпимо захотелось распахнуть ставни пошире, но Сибилла заметно побледнела и отскочила от ванны, собственной спиной перекрывая Тоддрику путь к окну.

«Видела бы ты его, когда Нидер приказал бросить тебя в темницу!» — вспомнила я ее слова и даже немного устыдилась. Он ведь тоже не был уверен в твердости моего решения — оттого и торопился, забывая обо всем на свете, лишь бы скорее назвать меня своей.

Хуже всего было то, что особой уверенностью в твердости своего решения я и сама похвастаться не могла. Я знала, чего хотела: мне нужен был Тоддрик. Я хотела все его внимание, любовь, ласку и терпение — для себя, в безраздельное и бессовестное пользование.

Но к его вниманию, любви, ласке и терпению прилагалось ослиное упрямство, лисья подозрительность и практически колдовская осторожность, а ещё — самое, наверное, неудобное — Янтарный замок.

— Нам нужно поговорить, — твердо сказала я.

Тоддрик и сам устыдился неуместной шутки, видимо, сообразив, что Сибилле, заставшей самые темные времена, вовсе не смешно. Но от того, чтобы бросить тоскливый взгляд за окно, все-таки не удержался.

— Наверное, действительно нужно, — изменившимся тоном отозвался он.

Сибилла, напрочь позабыв о своем обещании всыпать братцу, побледнела ещё сильнее.

Я коснулась ее руки самыми кончиками пальцев и постаралась выдавить из себя подбадривающую улыбку, но вышло не слишком убедительно.

— Сибби, все будет хорошо, — куда весомее пообещал Тоддрик, — не бойся.

Она упрямо сжала губы, но все же выскользнула в холл, а Тоддрик, прикрыв дверь, вздохнул глубоко и медленно, будто пытался успокоиться перед решающей битвой.

Я несколько попортила его сосредоточенный настрой, когда принялась за шнуровку своего платья, — янтарный господин попросту забыл, что собирался сказать, и прикипел взглядом сперва к моим пальцам, потом — к груди и, наконец, к чуть округлившемуся животу.

— Мне уже нравится этот разговор, — пробормотал Тоддрик севшим голосом и прочистил горло. — Пожалуй, я