"Феникс". Номер для Его Высочества - Элиан Вайс

И на какое-то время я смогла забыть о заговорах, о принце, о Вивьен и об опасности, что таилась за горизонтом. Был только он, я, тёплый пирог и наше хрупкое, такое ценное счастье здесь и сейчас.

Глава 28

Конфликт интересов

Три дня после признания Эрика я ходила сама не своя.

Три дня я механически выполняла привычную работу, но мысли мои были далеко. Внутри шла глухая, изматывающая борьба. С одной стороны, рассудком я прекрасно понимала Эрика. Государственная тайна — это не шутка, за неё, наверное, и по головке не погладят, и головы лишить могут. Безопасность королевства, риск для жизней его агентов — всё это звучало весомо, благородно и… невыносимо горько.

С другой стороны… мой отель. Моя мечта, выношенная за годы работы в чужих людях, выстраданная на сомнительных сделках с поставщиками, построенная с нуля вот этими самыми руками. Я вкладывала душу в каждое бревно, которое пахло смолой и лесом, в каждый гвоздь, который ровно ложился в паз. Я знала, где и какой половицей скрипит, знала, в какое окно самый красивый свет падает на закате. И этот отель, моё дитя, моя крепость, оказывается, был всего лишь ширмой, шпионским гнездом, которое обустроили без моего ведома.

— Лилиан, ты чего такая хмурая? — спросила Мэйбл за завтраком, с беспокойством заглядывая мне в лицо. — Пирог с ежевикой не нравится? Я ж по твоему любимому рецепту пекла, с орешками.

— Пирог отличный, — вздохнула я, бездумно ковыряя вилкой сдобный бок. — Спасибо, Мэйбл. Вот только жизнь моя… какая-то не очень отличная.

— Опять наш красавец лорд Эрик? — тут же догадалась она, подперев щеку рукой. — Поссорились, что ли? Вижу же, места себе не находишь.

— Не то чтобы поссорились, — я отодвинула тарелку, кусок в горло не лез. — Просто… я поняла, что он мне не всё рассказывает. Оказывается, у него от меня тайны. Большие такие, государственные.

Мэйбл понимающе хмыкнула и махнула рукой, обмахнувшись кончиком фартука:

— Ой, Лилиан, да у всех мужиков тайны. Мой Дональд, например, до сих пор прячет от меня свои носки с дырками, будто я не вижу и не штопаю. И про то, что он с соседом втихую самогон гонит, я тоже знаю. Помалкиваю просто. Привыкла уже.

— Мэйбл, это другое, — покачала я головой. — Носки — это одно. А он использует мой отель для своих шпионских дел. Людей своих здесь поселил, встречи какие-то проводит… А я, дура, думала, просто туристы.

— А вы бы отказали ему, если б он сразу сказал? — прищурилась Мэйбл с хитринкой.

Я задумалась. Отказала бы? Представила себе: стоит он на пороге, красивый, серьёзный и говорит: «Лилиан, мне нужно в вашем отеле шпионский штаб разместить». Наверное, подумала бы, что шутит. А если бы нет… я вспомнила его глаза, его руки, наш разговор у озера. Я покачала головой:

— Наверное, нет. Не отказала бы. Но мне нужно было знать. Выбор должен быть у меня, а не у него.

В этот момент в дверь кухни постучали. Деревянная ручка повернулась, и вошёл Эрик. Он был не в своём обычном безупречном сюртуке, а в простой льняной рубашке, отчего казался моложе и уязвимее. В руках он мял большой букет полевых цветов — ромашки, колокольчики, клевер, — с которых на пол капала роса. Лицо у него было виноватое, как у мальчишки, разбившего окно.

— Лилиан, — начал он, глядя на меня с такой мольбой, что у меня сердце дрогнуло. — Нам надо поговорить. Пожалуйста.

— Надо, — согласилась я, вставая и вытирая руки о передник. Сердце колотилось где-то в горле. — Пойдём к озеру. Там никто не помешает.

Мы пошли знакомой тропинкой. Он протянул мне цветы, и я машинально взяла их, прижимая к груди, как щит. Я молчала, глядя под ноги, он тоже молчал, только раздвигал передо мной высокую траву. Только у воды, когда мы уселись на наш валун, прогретый утренним солнцем, я наконец заговорила. Голос мой звучал глухо.

— Эрик, я зла на тебя. Очень зла.

— Я знаю, — кивнул он, не пытаясь оправдаться.

— Не просто зла. Я чувствую себя… использованной. Ты посмотрел на меня, на мой дом, на мою мечту и решил, что это отличное прикрытие. Превратил всё это в шпионскую базу. И даже не спросил. Ты не имел права.

— Лилиан, — он подался ко мне, схватил за руку. — Я не использовал тебя. Я защищал.

— От чего? — я резко повернулась к нему, готовая к бою. — От правды? Ты решил, что я не пойму? Что я слабая, глупая женщина, которая будет истерить? Думал, что я не приму тебя таким — с твоими долгами, с твоей миссией?

— Я думал, что подвергаю тебя смертельной опасности! — перебил он, и в голосе его впервые за этот разговор прорвались эмоции. — Чем меньше ты знаешь, тем ты в безопасности! Если бы те люди, заговорщики, узнали, что ты в курсе, если бы они поняли, что ты для меня значишь… они бы не стали церемониться.

— Что? Убили бы меня? — усмехнулась я горько. — Эрик, милый мой, они уже пытались. Твоя дражайшая кузина Вивьен собственноручно жгла мою стройку, подсыпала отраву в корм скоту, подсылала лжесвидетелей, чтобы отобрать у меня землю. Я уже по уши, с головой, в этой твоей истории. И после всего этого я имею право знать, во что ввязалась!

Он смотрел на меня, и в его глазах я видела боль и понимание.

— Имеешь, — сказал он тихо. — Ты права. Во всём. И я готов рассказать тебе всё. Абсолютно всё, без утайки. Но сначала… — он сглотнул, — сначала ответь мне ты. Ты хочешь, чтобы я ушёл? Чтобы я и мои люди покинули твой отель навсегда? Если ты скажешь «да», я уйду сегодня же.

Я замерла. Вопрос, который я гнала от себя все три дня, был задан прямо и жёстко.

— Нет, — выдохнула я, и сама удивилась тому, как легко это слово сорвалось с губ. — Нет, Эрик. Я не хочу, чтобы ты уходил. Но я хочу, чтобы ты был честен со мной. Я хочу знать, что происходит в моём доме. Чтобы, когда однажды ночью к нам вломятся люди в масках, я не хваталась за сковородку с криком «грабят!», а хваталась бы за нож, зная, кого резать. Я должна защитить себя и своих людей.

— Хорошо, — он сжал мои пальцы, поднёс их к губам. — Обещаю тебе. С сегодняшнего дня — никаких тайн. Никаких секретов.

— И ещё, —